ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В нашем мире Семен Васильев увлеченно занимался геологией. Только судьба уготовила ему иную карьеру: стать воином кроманьонского племени, охотником на мамонтов.Тысячи лет в приледниковых степях иде... Племя Тигра Сергей Владимирович Щепетов Глава 1. Женщина Сквозь щели в покрышке вигвама пробивались тонкие лучи солнца, и капельки пота на виске Сухой Ветки поблескивали, как украшения. Довольная и усталая, она положила голову ему на грудь: – Расскажи мне что-нибудь, Семхон. Я так люблю, когда ты рассказываешь… – Хм, – смутился Семен, – но ты же знаешь все, что случилось со мной в этом мире. – А ты все равно расскажи… И про тот, другой мир… «Ох-хо-хо… – мысленно вздохнул Семен. – Науке давно известно, что женщины „любят ушами“, а мужчины глазами. Оказывается, так было всегда. Впрочем, а почему бы и нет? Все равно она ничего не поймет». – Первый раз я родился в другом мире, который похож на будущее этого мира. Сначала я долго жил в большом селении, где было очень много жилищ из камня. Оно называлось «город Москва». «Две руки» лет я учился в школе вместе с другими детьми… – Так долго?! – Конечно! В том мире жить сложно, и человек должен узнать очень много, прежде чем станет взрослым. – Бедненькие… – Да, а потом я еще одну руку лет учился в институте. – Ничего себе! Ты там стал старейшиной? Или мудрецом? А говорил, что был воином… – Ну, что ты… Я изучал то, что вы здесь называете «магией камня». – А потом ты утратил ее, да? Ты же совсем не умеешь делать инструменты. – М-м-м… В том мире давно уже не делают оружие и инструменты из камня. – Только кость и дерево, да? – Нет конечно. В основном из металла, но я не смогу объяснить тебе, что это такое. А еще не смогу объяснить, что такое диплом, профессия, геолог, распределение, научно-исследовательский институт, лаборатория стратиграфии и геохронологии, кандидатская диссертация, бюджетное финансирование, хозяйственный договор, ко

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Только мне дико повезло, а ей нет: как-то так получилось, что я ей клык выбил, и она им подавилась. В общем, вместо одной сразу две шкуры добыл.

Только на этом те приключения не кончились. Пока я возле туш возился, новый персонаж объявился: волчонок. Его мамаша вроде как на большую охоту вывела, но он отстал, когда она рывок на моего оленя делала. Со здешней цикличностью я до сих пор не разобрался, так что не могу сказать, какого он года помета, да и, собственно, не знаю, когда тут волчицы рожают. В общем, он довольно самостоятельный был, почти взрослый. Не то чтобы мы с ним подружились, но он стал за мной ходить. Не как собака, конечно: иногда по несколько дней не показывался, но был где-то рядом и еды не просил – сам охотился на всякую мелочь. Как я понял, идти в стаю ему было еще рановато, и нужно было находиться возле кого-то взрослого и сильного.

Перетаскал я кое-как шкуры и мясо в свой лагерь, стал обрабатывать. Ох, и намучился! Сначала мездру сдирать начал… Только ты никому не рассказывай, как сам я – Семхон Длинная Лапа – собственноручно мял шкуры и шил себе первую рубаху!

Он скосил глаза на слушательницу и обнаружил, что Ветка давно спит, используя его грудь как подушку. «Ну, вот: рассказываешь-рассказываешь…» – собрался обидеться Семен и попытался осторожно избавиться от груза, подменив себя комком оленьей шкуры. Однако ничего не вышло: Ветка открыла один глаз и тихо простонала:

– Ну-у-у, Семхо-он! А дальше?

– Слушай! – смирился Семен. Вообще-то лежать ему было удобно: спешить никуда не надо, а вспоминать события недавнего прошлого даже приятно. Кроме того, он боялся, что если Ветка проснется, то опять захочет заниматься… А ему уже давно не 18 лет. Хотя с ней он почему-то демонстрирует прямо-таки чудеса сексуальной активности. У девочки природный талант раз за разом «превращать мягкое в твердое». Или, может быть, все дело в нем самом? Странно: такое бывало, пожалуй, лишь во времена юношеской гиперсексуальности – чтобы всю ночь до утра, а утром снова…

– Так вот: справился я таки со шкурами. Рубаху себе сшил из волчьей, а из оленьего камуса изобразил тапочки вроде мокасин. И жить сразу стало лучше, можно сказать, веселее. Я даже как-то раз решил устроить сольный концерт и спеть парочку боевых песен своей молодости. А петь я люблю громко, особенно когда меня никто не слышит, потому что фальшивлю. Не сильно, конечно, фальшивлю, но все-таки. Галича попел, Кукина, Клячкина, Городницкого, Дольского, Макаревича, Шевчука и еще кое-кого. А когда до Высоцкого добрался, тут Бизон не выдержал и восстал из мертвых: очень, говорит, сильное заклинание. Восстать-то он восстал, но продолжал считать себя мертвым. И мне доказывал, что я ничем не лучше. У него получалось, что оба мы мертвецы, только он неумерший, а я оживший.