Она задышала глубже, жадно впитывая этот непривычный аромат.
Позади Улисса висел фонарь, бросая свет на его обнаженный торс. Неужели это золотое руно спускалось и ниже, туда, где тело прикрывали штаны? Райна жаждала его прикосновения, ее губы томились в ожидании поцелуя.
Но разум ее кричал: берегись! Шрамы от нанесенных им ран еще не зажили.
Улисс смотрел на нее так же, как и она на него.
– Так ты не понимаешь? – переспросил он. – Действительно не понимаешь?
Его голос, казалось, проникал прямо в сердце и растекался внутри, играя, словно шампанское, отчего голова у Райны становилась легкой и бездумной. Она старалась воспротивиться этому.
– Я знаю, что ты хитрый интриган, сладкоречивый, бесстыдный…
Он покрыл разделявшее их расстояние одним плавным движением и заглушил ее слова поцелуем. Его губы были такими теплыми, что от этого прикосновения ее обдало жаром, а самое потаенное место увлажнилось. Райне показалось, что ее тело словно начинает плавиться.
Прежде чем она успела сказать «нет», ее рот раскрылся навстречу его поцелую и ищущему языку. Она почувствовала, как груди ее набухли, а соски поднялись, прикасаясь к его обнаженной груди. Ощущать его так близко для Райны было все равно что оказаться в раю.
– Возможно, я именно такой, как ты сказала, – бормотал он, не переставая ее целовать. – Но кроме того, я мужчина, который тебя любит. Вот почему я торчу здесь каждый день, Райна. Ты не позволяешь мне ухаживать за тобой как полагается, но ты не можешь запретить мне помогать тебе.
– Ты не помог мне в Остине, когда для меня это было так важно. А здесь мне не нужна твоя помощь! – выкрикнула она, вырываясь из его объятий.
Райна выбежала из конюшни так стремительно, будто ее преследовала стая демонов. Она даже не взглянула на Старфайера, оставшегося нерасседланным и голодным. Пусть его кормит Улисс, если уж он так желает быть полезным.
Когда Райна в сумерках подъехала к дому, она чуть не взвилась от ярости при виде одной из лошадей Прайдов, привязанной к столбу у двери. Она была так подавлена, что даже не осознала, что на этой кобыле обычно ездила Алиция, а не Улисс. У нее уже не было сил, чтобы выдержать еще один бой. Улисс не мог всерьез ухаживать за ней. Он не любил ее, не собирался на ней жениться, она была уверена в этом. Он околачивался здесь потому, что ему доставляло удовольствие смущать и тревожить ее.
Вместо того чтобы ввести свою лошадь в стойло, Райна на этот раз привязала ее к столбу рядом с чужой кобылой. Райна намеревалась сказать Улиссу все, что думает о нем. Когда она закончит свою речь, он не посмеет и заикнуться об ухаживании, не говоря уже о поцелуях. Он будет слишком занят зализыванием ран.
Райна хлопнула дверью кухни и огляделась, чувствуя себя пумой, загнанной в ловушку.






