При его появлении больная снова уткнулась лицом в подушки и притихла, будто уснула; она походила на испуганную, дрожащую птичку, старающуюся укрыться от рук ловца.
— Что с ней опять сегодня? — спросил священник. — Она очень взволнована, — я даже в ризнице слышал ее стоны.
— Ваше преподобие, герцогиня опять проезжала сегодня мимо дома, а после этого, как вам известно, ей всегда бывает хуже, — почтительно ответила ключница, но с худо скрытою досадой.
На губах священника мелькнула насмешливая улыбка.
— Но она должна свыкнуться с этим, — сказал он, пожав плечами. — Герцогиня, конечно, не откажется от своих прогулок по «Кашмирской долине» ради этой несчастной, да у кого же достало бы мужества требовать от нее подобной жертвы?
Он подошел ближе к кровати; больная содрогнулась.
При всей вашей строгости, вы, верно, слишком снисходительны к больной, добрейшая г-жа Лен? — сказал он. — К чему эти тяжелые браслеты на разбитых параличом членах? К чему эти ожерелья на груди?
— Она умерла бы, ваше преподобие, если бы я лишила ее этих вещей, — сказала Лен сквозь зубы, с какою-то особою торопливостью, и маленькие глубокие глаза ее сверкнули.
— Не думайте этого: она так слаба, худа и так изнурена, что едва дышит. Эта тяжесть при ее беспомощности тревожит ее больше, нежели вы думаете… Подойдите сюда, попробуем!
Теперь больная широко открыла глаза, они были полны ужаса. Прижавши к груди левую руку, она испустила тот же жалобный стон, какой Лиана слышала днем в своей комнате. Лен стала между кроватью и священником и положила свою широкую костлявую руку на маленькую, судорожно сжатую руку больной.
— Ваше преподобие, смею просить вас, уважьте мою просьбу! — протестовала она особенно резко и решительно. — Это ведь и до меня касается!.. Если вы мне растревожите ее, кому придется не спать ночей? Все мне, несчастной… Я могла бы избежать этого, конечно, могла бы иметь покой, как прочие люди в замке, которые ни за какие блага не придут сюда… и я делаю это вовсе не из любви или сожаления, — я не из числа мягкосердечных и не хочу казаться лучше, чем я на самом деле… Да и какое мне до нее дело, — продолжала она спокойнее, но с досадою. — Если я здесь прислуживаю, так это из усердия к моим господам, которые меня кормят.
— Ах, вот вы из-за чего хлопочете! — произнес священник, с улыбкой покачав головой. — Но кто же сомневается в вашей верности и в вашем бескорыстии?.. Пусть останутся у больной ее игрушки, я не хочу осложнять ваши обязанности.
Во время этого разговора Лиана незаметно вышла.






