ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

(2-я редакция, январь – апрель 2005) 1) Появление. Он сильно ткнулся головой в мягкую густую листву, почувствовав как мелкие пушинки защекотали ноздри. Но боли еще не было – тело словно отмерло и больше не принадлежало ему. Не в силах определить где же он находится, Сергей замер, тяжело дыша и боясь пошевелиться. И тут, разрушив все с таким трудом созданные им преграды, боль прорвалась стремительной лавиной, скручивая его тело в тугой узел, и Сергей мгновенно потерял сознание. Он долго падал в темноту. И все никак не мог упасть. Полет его был бесконечен. Время от времени кто-то пролетал рядом. Иногда он видел чьи-то глаза, слышал странные вздохи, бессвязную речь… Когда он очнулся, первое, что он увидел – густые заросли из плотных зеленых листьев, пуха и необычных цветов. Он был в замкнутом зеленом пространстве без неба. Но вокруг было светло – казалось, сами листья испускали необычный желтоватый свет. Да и воздух вокруг был по настоящему лесной – свеж и ароматен. Сергей с трудом сообразил, что лежит не на земле, а на твердой шершавой коре дерева, абсолютно голый, как и в тот раз, когда он попал в Эпоху Великих Свершений. Где это я? – мелькнула совсем слабая мысль. – Словно какие-то дикие джунгли Амазонки. Он с трудом перевернулся на бок и замер от сильной боли, пронзившей его тело тысячами острых игл. А может, я на Земле? – осторожно подумал он, боясь ошибиться и в глубине души уже не в силах поверить в это. – В каком-нибудь глухом заповеднике или оранжерее? Однако он был еще сильно слаб, чтобы хотя бы встать. К тому же нестерпимо мучила жажда. Сейчас воды бы, подумал он прикрывая глаза, холодной, родниковой. Сергей ясно представил себе тонкую струйку родника, тихо журчащего среди камней, и солнечные блики, весело играющие в воде, и ее неземной вкус на губах, прохладный и освежающий. И так у него внутри вс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но надо соблюдать и элементарную осторожность. Огромные, бросающиеся в глаза ярко-красные ягоды он, на всякий случай, отмел сразу – ведь красный цвет всегда был в природе цветом опасности. Потрогал руками желтоватые и гладкие – твердые, зубами и не укусишь. Зато коричневатые с черными пятнышками были на ощупь мягкими и вполне возможно, что и спелыми. Он немного откусил для пробы – надо же как-то изучать этот мир. Ведь неизвестно надолго ли он здесь задержится? Возможно, что и навсегда.

Сладковато-вязкая мякоть не вызывала отвращения. Больше пробовать он не стал, решив дождаться реакции желудка на эту пищу, и, захватив с собой большую охапку застрявшего в ветвях пуха, доковылял до своего импровизированного жилища.

Устало забрался внутрь, ощущая, как здесь, внутри листа, было все же тепло и уютно. Расстелил пух, смягчив свое ложе. Лег. Боль, усилившаяся после такой затяжной прогулки, сейчас потихоньку отпускала.

Он отсканировал себя более внимательно и поразился – как много все-таки у него было внутренних повреждений. И восстановительные силы организма также разрушены, так что придется только ждать, да потихоньку правильно распределять оставшиеся силы на те или иные участки тела.

Снаружи что-то тихо прошелестело. Кто-то неизвестный осторожно прошел мимо. Задержался на секунду перед его жилищем. И ушел дальше, хрустя валяющейся шелухой. Но Сергей уже не обратил на это внимания, расслабляясь и погружаясь в целительный, как он сильно надеялся, и такой необходимый сейчас сон.

3) Дриада.

Слегка покачиваясь, Сергей уютно развалился на давно уже облюбованном небольшом листе, удачно скрученном в форме кресла и расположенном на самом конце "его" ветки. Вдыхая чистый ароматный воздух этого зеленого мира и посматривая на широкую гладь воды под собой, скопившуюся на гигантском листе, он невольно задумался о своей дальнейшей судьбе. Всю жизнь прожить в пространстве нескольких сотен метров, даже в таком райском уголке как этот, его совершенно не прельщало. Итак, подведем итоги, рассуждал он про себя после того как исследовал все имеющиеся более или менее прочные боковые ответвления, которых оказалось довольно много – более тридцати только найденных им. А сколько еще осталось скрытых от его глаз!? Я здесь заперт, словно в тюрьме, думал он. По стволу далеко уйти не смог – без молотка и гвоздей здесь явно не обойтись. Ни перейти, ни перепрыгнуть на соседние ветки, ни спрыгнуть вниз, ни подняться наверх – все свисающие лианы, которые еще можно разглядеть в этой густой зеленой каше, как назло находятся слишком далеко, не допрыгнуть. Перспектива на будущее – лучше и не придумаешь, усмехнулся он, почесав свой подбородок, начинающий уже существенно обрастать.