ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Расплатившись с долгами, братья Сакетты собрались продолжить свой путь на Запад. Но в Тейзевилле они столкнулись с шайкой Черного Фетчена и, разоружив ее, нажили себе врага. Дело приняло более крутой... Соль земли Луис Ламур Глава 1 В наших краях все знали о Черном Фетчене. Люди разбегались по углам, когда он со своей бандой родственников въезжал в город. Земля клана Фетченов лежала в районе Синкин-Крик. Сэкетты туда наезжали нечасто, а посему не сталкивались с этой семейкой. Но и до нас доходили слухи о выходках Черного. Рассказывали и пересказывали историю, как он освободил из тюрьмы в Тейзвелле то ли своего брата, то ли кузена, попавшего в руки Закона. Болтали, что убил чужака на Кейни-Форк. Да и вообще ни одна перестрелка или поножовщина вот уже в течение шести-семи последних лет не обходилась без участия бандита. Но если уж на то пошло, Черный был не единственным Фетченом, заработавшим себе дурную славу в наших краях и на равнинах. Его полное имя — Джеймс Блэк [1] Фетчен, но все звали его Черный, потому что смуглому, красивому самоуверенному парню с наглыми манерами, скорому на расправу кулаком и револьвером, очень точно подходило это имя. Тори Фетчен и Колби Раффин, его первые помощники в банде, мало чем отличались от него. Нас с Галлоуэем привел в Тейзвелл долг чести, иначе мы бы там не оказались. Не подумайте, что нас испугала встреча с Черным или кем-то другим. Мы только что вернулись домой с бизоньих равнин Запада, где подзаработали деньжонок, и первым делом отправились в Тейзвелл, чтобы расплатиться с долгами отца. Несколько лет подряд ему не везло. Урожаи падали, и он умер практически в нищете, оставив долги. Трудное положение семьи заставило нас два года назад двинуться на Запад. Мне тогда исполнилось двадцать два года, а Галлоуэю двадцать один. Нам довелось работать возчиками грузовых караванов на Тропе Санта-Фе, укладывать полотно железной дороги на отд

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы выросли на маленькой ферме, расположенной на склоне холма, в четырнадцати милях от магазинчика на перекрестке дорог и в двадцати — от ближайшего города, или того, что сходило за город в наших краях. Жили скромно, ничего лишнего, но на обед всегда подавали мясо. Его поставляли мы с Галлоуэем. Когда мне исполнилось шесть, а ему пять, отец научил нас стрелять. И часто семья голодала бы, если б мы не ходили на охоту.

Мама была учительницей на равнинах, пока не вышла замуж за папу и не поселилась на холмах. Она выучила нас читать, писать и правильно говорить, хотя со сверстниками мы разговаривали точно так же, как и они. Однако при случае могли, как джентльмены, блеснуть красноречием. Галлоуэй с большим успехом, я — с меньшим.

Мама очень интересовалась историей и часто беседовала с нами на исторические темы. На Юге США в те дни все увлекались романами сэра Вальтера Скотта. Айвенго стал для нас любимым героем. По тем временам мама имела много книг — больше двадцати, и мы прочитали их все. После смерти мамы нам с Галлоуэем пришлось трудиться на ферме не покладая рук, а потом все же отправиться на Запад.

Стараясь оставлять как можно меньше следов, мы все дальше уходили от Тейзвелла. Держались высоких мест, не пользовались наезженными дорогами. Индепенденс, где нас могли ждать, обогнули стороной и пересекли границу Кентукки по ручью Скэггс. Потом добрались до речушки Баррен, но, не доехав до слияния Баррен с Грин-Ривер, повернули на юго-запад, к Смитленду, где река Камберленд впадала в Огайо. Ручей Скэггс назывался так по имени охотника, который когда-то перешел через горы и поселился в этих местах вместе с одним из наших предков, основавших семью Сэкеттов.

По дороге мы покупали припасы у фермеров или сами подстреливали дичь. В нескольких милях к югу от Сент-Луиса переправились через Миссисипи.

Не было в округе лошадей лучше наших. Они шли размашистым шагом, отличались выносливостью, а когда требовалось, развивали высокую скорость.

Джудит молчала. Мне казалось, что глаза ее стали больше, в них застыла тревога. Она часто оглядывалась, будто чего-то ждала, но беспрекословно выполняла все, что ей полагалось, и ни разу не пожаловалась, что само по себе могло служить предостережением. Она разговаривала только с Галлоуэем, мне не отвечала ни да ни нет.

— Как там? — спросила она Галлоуэя, когда мы пили кофе на привале.

— В Колорадо? Это замечательная страна с равнинами, где бродят бизоны. Там горы вздымаются ввысь к самому небу. На них круглый год лежит снег, и по сравнению с ними наши теннессийские холмы кажутся кучками песка, выброшенного сусликами, строящими норки. Это бескрайний простор, земля, покрытая высокой травой, колышущейся на ветру, как морская гладь.