«До чего она мелочна и ревнива», — подумал Лэм, зная, что настало время сделать предпоследний ход.
— Вы послали Фитцджеральда обратно в Ирландию. Как сможет он удержать юг от распада, не имея союзников? Разве я не доказал свою верность, Бет? Подумайте о преимуществах моего союза с Фитцджеральдом. Мне не нужны войны. Я бы сделал все, что в моих силах, чтобы удержать его от любых интриг.
Она с несчастным видом уставилась на него.
— До чего вы умны. Конечно же я предпочла бы, чтобы Фитцджеральд имел союзником вас, а не какого-нибудь ярого католика вроде Бэрри или Макдоннела.
И тут Лэм пошел с последней, самой сильной карты.
— Когда Катарина станет моей женой, вам больше нечего будет ее опасаться, Бет. Я вам это обещаю.
Елизавета отшатнулась.
— Я не имею в виду ее способность владеть кинжалом, — вполголоса добавил он.
Елизавета молчала. Ее грудь тяжело вздымалась.
— Я никому не отдам то, что принадлежит мне, — негромко продолжал Лэм. — И никто не решится проникнуть на территорию, занятую ОНилом. Даже граф Лечесгер.
Елизавета побледнела.
— Он все еще хочет ее, — выкрикнула она. — Он совершенно взбесился, когда она исчезла, мои шпионы доложили мне об этом!
Лэму стало необъяснимо жаль Елизавету, которая вынуждена была шпионить за своим любовником. Но он отбросил свою сентиментальность в сторону.
— Я убью Лечестера, если он только попробует приблизиться к ней.
Лицо Елизаветы покрылось пятнами.
— Так берите ее, женитесь на ней! А я, видит Бог, стану молиться, чтобы она всегда была беременна!
— Помилование, Бет. Вы ее помилуете?
На сердитом лице Елизаветы появилось выражение откровенного упрямства.
— Разве недостаточно того, что я уже сделала? Я возвращаю вам вашего сына и даю согласие на ваш брак.
— Когда-то давно вы сказали, чтобы я обращался к вам с любой просьбой, обещая вознаградить меня за мою службу. Я хорошо послужил вам и теперь обращаюсь с просьбой, Бет. Мне надо, чтобы вы помиловали Катарину.
— Ладно! Я ее помилую! Но знайте, если она только покажется мне на глаза, я прикажу ее немедленно схватить! Вы меня понимаете, Лэм? Держите ее подальше от меня и от моего двора! — Елизавета побагровела.
— Хорошо, — улыбнулся Лэм.
Он выиграл свой приз. Катарина принадлежит ему.
Глава тридцать седьмая
Лэм запасся официальным помилованием королевы за свои собственные преступления, так же как и признанием своих заслуг в поддержке королевы против Фитцмориса. Она также намекнула на возможное вознаграждение, если ему удастся сохранить статус-кво в Южной Ирландии. Лэм был просто ошарашен.
Елизавета практически пообещала ему, что в один прекрасный день она наделит его собственными землями и титулом, чтобы ему было что передать своему сыну.






