ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда-то, почти год назад, Джей-Ти Монтгомери увидел этот остров с палубы в бинокль. И тогда он понял — зто именно то место, где он хотел бы пожить один. В один прекрасный день Джей-Ти решил поплавать... Принцесса Джуд Деверо Глава 1 Ки-Уэст, Флорида, 1942 Сидя в моторной лодке, Джей-Ти Монтгомери положил длинные ноги на одну из корзин. Он был красивым отпрыском нескольких поколений красивых людей. Темные волосы были коротко подстрижены, как того требовала служба на флоте, но это ничуть не портило его; яркие голубые глаза, губы, которые могли быть то холодными, как мрамор, то мягкими и нежными, как благоуханный воздух, небольшая ямочка на подбородке и нос, который для мужчины пониже ростом казался бы большим. Его мать называла его «носом Монтгомери» и любила приговаривать, что Господь специально сделал его таким, чтобы защитить их лица от кулаков тех, кому могли не понравиться упрямство и здравый смысл парней из семейства Монтгомери. — Нет, я все-таки никак не могу понять, — начал опять Билл Фрезер, управлявший лодкой. Билл был полной противоположностью Джей-Ти. Он был на шесть дюймов [1] ниже, волосы его уже начали редеть, хотя ему было всего двадцать три, и фигурой напоминал кладку из бетонных кирпичей. Билл был донельзя доволен, что Джей-Ти был его другом — за Монтгомери хвостом ходили разные симпатичные цыпочки. Полгода назад сам Билл женился на очень аппетитной милашке. Джей-Ти не потрудился ответить своему приятелю, он на минутку закрыл глаза и с наслаждением вдыхал чистый солоноватыми воздух. Какое счастье смыться от вони бензина, шума машинного отделения, от ответственности за многих людей, от необходимости отвечать на вопросы — да черт знает еще, от чего. — Если бы я был бакалавром, как ты, — продолжал Билл, — я бы и шагу не ступил с Дувал-стрит. Я вообще не могу понять, как кому-то может прийти в голову торчать на этих Богом забытых островах! Джей-Ти приоткр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она вернулась во дворец и узнала о самоубийстве Фредди. Ария распорядилась устроить ему похороны, подобающие члену королевской семьи.

Она вызвала в Зал воинской доблести тех, кто участвовал в превращении Кэти Монтгомери во «временную принцессу Арию». Но даже трагикомичные причитания и извинения лорда-гофмейстера не могли ее развеселить и избавить от глубокой депрессии. Леди Верта выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок, и шептала, что хотела бы добровольно отказаться от чести служить непосредственно Ее Королевскому Высочеству. Но Ария ее успокоила; она сказала — все, что сделала ее придворная дама, она сделала из верности настоящей принцессе. Она наградила женщину орденом Голубого Щита за ее патриотизм.

А еще она встретилась с кузиной Сисси и поблагодарила ее за то, что та сделала для Ланконии. Сисси была рада, что Ария жива и невредима, и в качестве награды попросила лишь банкет. До того ее держали на диете и ланконийцы, и уж тем более американцы: у них она была в качестве пленницы — какие уж тут разносолы? Все, кроме нее, считали, что ей нужно похудеть. Но Ария закатила ей такой пир, что Сисси за три дня не могла все съесть.

А потом, словно на Арию выпало недостаточно несчастий, комитет, избранный из ее подданных, подал ей петицию с просьбой о возвращении американца, лейтенанта Монтгомери, чтобы он мог и дальше помогать им с виноградниками. Она, как могла, объяснила им, что это невозможно, что его страна нуждается в нем. Но, к ее ужасу, они написали американскому президенту, и каким-то образом история эта попала в газеты. В небольшой статье ланконийцы были представлены невежественными отсталыми крестьянами, не способными пошевелить мозгами, им нужен американец — безо всякой обожаемой ими голубой крови, — который бы правил страной для их же блага, говорилось в заметке. Ария с отвращением скомкала газету. Она найдет кого-то, кто научит ее народ строить дамбы и рыть колодцы, позаботится о школах и блоках — обо всем, что необходимо Ланконии. Ей нужно просто поискать кого-нибудь, кто выяснит, что нужно делать, и тогда она начнет искать того, кто это осуществит. Если бы только ей было у кого попросить помощи, если бы она не была так одинока!

Джулиана не было три дня, Джина не видела ничего, кроме своего американца, и Арии не с кем было поговорить или просто попытаться отвлечься. Она никогда не чувствовала себя одинокой до. того, как съездила в Америку, — так что ж с ней такое теперь?

Она машинально выполняла свои обязанности. Теперь у нее уже не было соблазна пробежать сквозь толпу, чтобы попить козьего мол ока, — ей вообще ничего не хотелось, кроме одного: чтобы у нее не было никакой возможности остаться одной и думать, и вспоминать.