ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда-то, почти год назад, Джей-Ти Монтгомери увидел этот остров с палубы в бинокль. И тогда он понял — зто именно то место, где он хотел бы пожить один. В один прекрасный день Джей-Ти решил поплавать... Принцесса Джуд Деверо Глава 1 Ки-Уэст, Флорида, 1942 Сидя в моторной лодке, Джей-Ти Монтгомери положил длинные ноги на одну из корзин. Он был красивым отпрыском нескольких поколений красивых людей. Темные волосы были коротко подстрижены, как того требовала служба на флоте, но это ничуть не портило его; яркие голубые глаза, губы, которые могли быть то холодными, как мрамор, то мягкими и нежными, как благоуханный воздух, небольшая ямочка на подбородке и нос, который для мужчины пониже ростом казался бы большим. Его мать называла его «носом Монтгомери» и любила приговаривать, что Господь специально сделал его таким, чтобы защитить их лица от кулаков тех, кому могли не понравиться упрямство и здравый смысл парней из семейства Монтгомери. — Нет, я все-таки никак не могу понять, — начал опять Билл Фрезер, управлявший лодкой. Билл был полной противоположностью Джей-Ти. Он был на шесть дюймов [1] ниже, волосы его уже начали редеть, хотя ему было всего двадцать три, и фигурой напоминал кладку из бетонных кирпичей. Билл был донельзя доволен, что Джей-Ти был его другом — за Монтгомери хвостом ходили разные симпатичные цыпочки. Полгода назад сам Билл женился на очень аппетитной милашке. Джей-Ти не потрудился ответить своему приятелю, он на минутку закрыл глаза и с наслаждением вдыхал чистый солоноватыми воздух. Какое счастье смыться от вони бензина, шума машинного отделения, от ответственности за многих людей, от необходимости отвечать на вопросы — да черт знает еще, от чего. — Если бы я был бакалавром, как ты, — продолжал Билл, — я бы и шагу не ступил с Дувал-стрит. Я вообще не могу понять, как кому-то может прийти в голову торчать на этих Богом забытых островах! Джей-Ти приоткр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас выльем всю эту противную воду до капельки, и я отнесу тебя домой.

Он начал укачивать ее.

— Вы… — она снова закашлялась. — Вы… н-н… — и снова кашель.

— Что, радость моя? Пустяки… Сможешь поблагодарить меня позже. А сейчас у нас другие заботы. Давай сначала переоденем тебя в сухую одежду. Как насчет горячего рыбного супчика? — его голос был взволнованным и любящим.

Казалось, девушка отчаянно пыталась что-то сказать, и Джей-Ти позволил ей отстраниться на несколько дюймов, чтобы она могла увидеть его.

А потом он снова обнял ее, баюкая, словно она была чем-то самым драгоценным на всем белом свете. — Теперь все хорошо, детка. Никто больше не посмеет сделать тебе плохо.

Она пыталась вырваться из его рук, и он выпустил ее, улыбаясь ей безо всякой обиды.

Опять он был поражен ее утонченной прелестью. Она была красавицей, но не в современном смысле этого слова, а на какой-то старинный изысканный манер. Тонкие черты лица и безупречный овал головы словно сошли со старой фотографии. Она напомнила ему фей из волшебных сказок, которые в детстве читала ему мама. Она была прекрасной дамой, попавшей в беду, а он был ее рыцарем, ее спасителем. И снова теплая волна разлилась по всему его телу.

Он легонько и бережно обнял ее спину жестом защитника.

— Все хорошо, солнышко, ты это хочешь сказать? — проговорил он ласково.

Попытка заговорить вызвала у нее новый приступ кашля, но он терпеливо переждал его, и глаза его были полны нежности, когда он смотрел, как она пыталась справиться с собой.

— Вы не можете… — ей с трудом удалось произнести сквозь кашель, — прикасаться ко мне… — и снова кашель. — Я… — и после нового взрыва кашля, — я… особа королевской крови.

Она закончила фразу, и спина ее выпрямилась. Прошло какое-то время, прежде чем смысл сказанных ею слов дошел до Джей-Ти. Он тупо уставился на нее.

— Я — наследная принцесса, и вы… — она посмотрела вниз на его голую грудь, — не можете прикасаться ко мне.

— О ч-черт! — вырвалось у Джей-Ти, и его руки разом упали с ее спины. Никогда в жизни он еще не чувствовал себя таким оплеванным. Какое предательство! В считанные секунды он вскочил на ноги, оставив ее сидеть на земле. — Вы не очень-то благодарны… — начал он, но потом умолк. Его подбородок стал жестче, а глаза вспыхнули, как два острых языка пламени. — Ищите себе сами завтрак, Принцесса, — бросил он и быстро пошел прочь от нее.

В нескольких футах, в глубине пляжа, росла одна-единственная пальма, и она медленно встала и поплелась к ней. Голова загудела от усилия, а ноги просто подкашивались от слабости, но она через «не могу» подстегнула себя, приняла самую гордую осанку и продолжала ступать по песку — ни о каком пошатывании или шарканье особы королевской крови не могло быть и речи.