Виноват ли он в том, что более юная и гораздо более идеалистично настроенная Линдсей не верила этому до той последней ссоры? И скорее это не Гибб ушел от нее, а она сама его выгнала. Конечно, такой конец был неизбежен, вопрос был только во времени, и, если бы Линдсей первая не пошла на разрыв, это сделал бы Гибб.
— Я хотела, чтобы он ко мне вернулся, — прошептала она.
Ее сердце внезапно гулко застучало, словно подтверждая, что высказанные слова заставили возродиться и чувства. Но нет, это все не так: в глубине души Линдсей знала, что ее чувства никогда не умирали. Они были спрятаны на дне ее души с того самого дня, как он ушел. Она скрывала их и делала вид, что они потеряли свою силу, но на самом деле никогда не переставала любить Гибба. И стоило ему вернуться, как эти чувства вырвались наружу.
Вот почему вчера, когда Гибб поцеловал ее, Линдсей стало так больно: ей хотелось верить, что и для Гибба этот поцелуй что-то значит. Он пробудил в ней желание, но ответного чувства в нем она не увидела.
А сегодня, когда она сказала, что рада его успехам, он просто взял и ушел. Она так мало значит для него, что он не нуждается даже в ее добрых пожеланиях.
Однако вместо того, чтобы рассердиться на него или хотя бы обидеться, она чувствовала лишь печаль и глубокую, неутолимую жажду любви, которая — в отличие от их брака — никогда не переставала существовать.
Гибба до безумия выводило из себя, что Линдсей до сих пор сохранила для него свою привлекательность, что она могла легко забрать в свои маленькие ладони все его самообладание и так же легко уничтожить. Но она даже ничего не предпринимала, чтобы этого добиться. Гибб был убежден, что магнетизм, исходивший от нее, был абсолютно бессознательным. Ему достаточно было просто увидеть ее сидящей в окружении подушек, чтобы его кровь закипела. У него был выбор: либо немедленно уйти, либо схватить ее на руки и отнести в спальню и еще раз проверить, справедливо ли утверждение, что мощь взаимного желания способна побороть все остальные проблемы.
Физического влечения, которое они испытывали друг к другу девять лет назад, оказалось недостаточно для того, чтобы преодолеть бездну непонимания, которая пролегла между ними, и с тех пор эта пропасть ни на йоту не уменьшилась. Скорее даже наоборот — стала только шире, потому что у Линдсей теперь был ребенок, сын…
Бенджамен, впрочем, очень милый, славный мальчишка. Гибб без колебаний готов был это признать. Но провести в его компании день — это одно, а вот взять на себя заботу о нем на всю жизнь…
От этой мысли Гибб содрогнулся до глубины души. И если общение с Линдсей будет стоить ему подобного размягчения мозгов, то лучше держаться от нее подальше.
Я действительно рада, что у тебя все хорошо, сказала она.






