Наконец он спросил:
— Зачем ты сохранила мою фамилию, Линдсей?
Она пожала плечами:
— А разве не ясно? Мне она нравится больше, чем Арментраут. А поскольку с тобой я связаться не могла… Я думала, ты об этом знаешь.
— Твой отец ничего не сказал мне.
— Полагаю, он счел, что тебя это не касается.
— Как и то, что у тебя есть сын.
— Бип уж точно к тебе не имеет никакого отношения.
— Сколько ему лет?
— Восемь.
— Это становится любопытным. Полагаю, сейчас ты сообщишь мне, что он — мой сын.
— Даже и не собираюсь. Просто ему исполнилось восемь лет. — Линдсей так и видела, как в его голове крутятся цифры и значки математических вычислений. — Помнишь, Гибб? Я развелась с тобой потому, что ты был до такой степени Против того, чтобы иметь ребенка, что не желал это даже обсуждать. Так зачем же мне тратить время и убеждать тебя, что Бип — твой сын? Может быть, для того, чтобы получать с тебя алименты? — Сарказм в ее голосе ясно говорил о том, что она даже не думала ждать от Гибба какой-либо денежной поддержки.
Снова повисла долгая мучительная тишина. Когда Гибб наконец заговорил, к удивлению Линдсей, в его тоне не было ни злости, ни облегчения — только хладнокровное спокойствие.
— Тебе, вероятно, не составило труда найти другого мужчину после того, как я убрался из твоей жизни.
Линдсей кивнула.
— К тому же роль мужчины здесь не столь велика.
— Это заметно — поскольку он даже не позаботился о том, чтобы жениться на тебе.
— А я этого и не хотела. После опыта с тобой у меня пропала всякая охота выходить замуж.
Он снова обошел прилавок и аккуратно поставил хрустальный кубок на место.
— Я знаю его? Отца твоего ребенка? Он спрашивал как бы из простого любопытства, но Линдсей это не убедило.
— Не думаю, что тебя это должно волновать. Все в моей жизни, что касалось тебя, кончилось с нашим разводом, Гибб. — Она застегнула сумку. — А теперь, если ты не против, у меня есть еще кое-какие дела перед закрытием магазина. Приятно было повидаться с тобой, но не думаю, что нам стоит возвращаться к этому разговору. И ты можешь со спокойной душой уезжать к себе домой.
Гибб перегнулся через прилавок.
— А кто тебе сказал, что я здесь только проездом?
— Но мне показалось… папа… Приподняв одну бровь, он сухо спросил:
— Полагаю, твой отец считает, что и тебе не нужно знать кое-что обо мне?
Нет, она не хотела ничего знать. Но вопрос вырвался сам:
— Например?
Гибб медленно окинул ее взглядом.
— Например, то, что здесь я задержусь надолго. По меньшей мере на пару месяцев. А может быть, и дольше.
Сумка вывалилась из ослабевших пальцев Линдсей.
— Видишь ли, Линдсей, — негромко продолжал он, — я и есть тот самый консультант, которому предстоит решить проблемы с фабрикой Арментраута. Так что придется тебе привыкнуть видеть меня здесь.
Губы ее собеседника слегка дрогнули.






