ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Сиротская доля Болеслав Прус I. Ясь едет к родным Друг мой! Ты упрекаешь меня, будто я питаю слабость к описаниям горестей честных людей и радостей бездельников; ты говоришь при этом, что я вижу мир в одних только мрачных красках. А поступаю я так только ради оригинальности. По сути дела, я сам не верю в то, что пишу. Мир, как известно, океан счастья. Всякий, кто плывет по нему, очень доволен — и он прав. Если же иной и захлебнется, а иной пойдет ко дну — это ровно ничего не доказывает. Согласившись с этим принципом, я решил стать оптимистом. Дело очень легкое: для этого надо только смотреть на вещи с разных точек зрения. Вот хотя бы сейчас: разве мы не счастливы? На дворе, правда, холодно, но только на нашем полушарии. Где-нибудь в другом месте климат умеренный в даже настолько жаркий, что люди могут печь хлеб на открытом воздухе, — те, понятно, у кого есть мука. Впрочем, и холод не всем портит настроение. Рад владелец угольного склада — у него хорошо пойдут дела; рад паук — он поймал последнюю в этом году муху, а муха жужжит так, словно и она вполне довольна. Смерть, к примеру, считается у людей самым страшным событием. Но это предрассудок, в чем наилучшим образом убедился пан Винцентий. Был он мелким служащим, получал несколько сот рублей жалованья и смерти боялся как огня. Однако, когда роковой момент наступил, незаметно было, чтобы он очень волновался. Махнул рукой, словно желая сказать: «Глупый мир!..» — и умер. И сделал это, право, не хуже, чем самый замечательный актер. Ба!.. Даже лучше, потому что не поднялся, хотя его и вызывали. Говоря по совести, к пану Винцентию взывала не публика, а его собственная жена да еще сын, Ясь. Впрочем, его можно и не считать, в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пан Кароль был идеалистом, и в его душе шла непрестанная борьба между совершенными идеалами и несовершенной действительностью.

Узнав о печальном положении вдовы, пан Кароль тотчас пришел ей на помощь, решив, что непременно должен обеспечить ее существование. Когда же вдова умерла, благородный филантроп почел своей обязанностью взять Яся к себе. В тот момент он скорей согласился бы лишиться половины состояния, нежели допустить, чтобы этот милый, несчастный мальчик остался без хлеба и крова.

Поэтому в день смерти матери Ясь очутился в квартире нового покровителя. И пока пан Кароль носился по городу, озабоченный устройством похорон, его супруга собственноручно обшивала белой тесьмой сюртучок Яся, а сыновья раскладывали в своей комнатке его книжки и поудобней расставляли сундучок и кровать.

Когда Ясь вместе со всем филантропическим семейством вернулся с похорон, пан Кароль сказал:

— Дитя мое! Бог ниспослал тебе тяжкие испытания, но не покинул тебя. Ты потерял любимую мать, зато в нашем лице обрел новую семью.

Услышав это, сирота закрыл лицо руками и громко зарыдал. Тогда пан Кароль привстал с кресла и, целуя Яся в голову, торжественно произнес:

— Ясь! Будь моим сыном.

Затем приблизилась жена пана Кароля; она тоже поцеловала сироту и повторила вслед за мужем:

— Ясь! Будь моим сыном.

Присутствовавшие при этом мальчики, в свою очередь, подошли к Ясю и, целуя его в обе щеки, повторили друг за дружкой:

— Ясь! Будь нам братом.

Эта трогательная сцена подействовала на Яся как-то странно. При первом поцелуе ему захотелось припасть к ногам пана Кароля, при втором его охватило удивление, а при последнем он вдруг перестал плакать. Сердце и легкие сжались так болезненно, что у него перехватило дыхание. Эти следовавшие один за другим поцелуи были для него счастьем, которое сваливается на человеческое существо с такой высоты, что может его раздавить.

После церемонии усыновления пан Кароль с супругой поглядели друг на друга с восхищением, а их мальчики — с изумлением. Но так как оба они были хорошо воспитаны, то молчали, понимая, что на их глазах свершилось прекрасное и торжественное событие.

Эдеку и Тадеку, как и всем родным братьям, нередко случалось ссориться, а то и надрать друг другу вихры. Однако они инстинктивно чувствовали, что между ними и их новоприобретенным братцем существует большое различие. И хотя между собой сыновья пана Кароля не практиковали излишне изысканной вежливости, с Ясем они с самого начала обращались на редкость учтиво. За чаем, к великому удовольствию родителей, они взапуски старались ему услужить, а когда он укладывался спать, хотели помочь раздеться и сложили на табуретке его вещи, что каждый из них даже для самого себя делал неохотно.