ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Сиротская доля Болеслав Прус I. Ясь едет к родным Друг мой! Ты упрекаешь меня, будто я питаю слабость к описаниям горестей честных людей и радостей бездельников; ты говоришь при этом, что я вижу мир в одних только мрачных красках. А поступаю я так только ради оригинальности. По сути дела, я сам не верю в то, что пишу. Мир, как известно, океан счастья. Всякий, кто плывет по нему, очень доволен — и он прав. Если же иной и захлебнется, а иной пойдет ко дну — это ровно ничего не доказывает. Согласившись с этим принципом, я решил стать оптимистом. Дело очень легкое: для этого надо только смотреть на вещи с разных точек зрения. Вот хотя бы сейчас: разве мы не счастливы? На дворе, правда, холодно, но только на нашем полушарии. Где-нибудь в другом месте климат умеренный в даже настолько жаркий, что люди могут печь хлеб на открытом воздухе, — те, понятно, у кого есть мука. Впрочем, и холод не всем портит настроение. Рад владелец угольного склада — у него хорошо пойдут дела; рад паук — он поймал последнюю в этом году муху, а муха жужжит так, словно и она вполне довольна. Смерть, к примеру, считается у людей самым страшным событием. Но это предрассудок, в чем наилучшим образом убедился пан Винцентий. Был он мелким служащим, получал несколько сот рублей жалованья и смерти боялся как огня. Однако, когда роковой момент наступил, незаметно было, чтобы он очень волновался. Махнул рукой, словно желая сказать: «Глупый мир!..» — и умер. И сделал это, право, не хуже, чем самый замечательный актер. Ба!.. Даже лучше, потому что не поднялся, хотя его и вызывали. Говоря по совести, к пану Винцентию взывала не публика, а его собственная жена да еще сын, Ясь. Впрочем, его можно и не считать, в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После вечерней закуски, состоявшей из хлеба, копченой грудинки и двух бутылок пятигрошового «шляхетского» пива, бродяжки столкнулись с парнем по имени Валек, который, увидев их, закричал:

— Ты!.. Антек!.. Если бы ты знал, как на тебя Мартин злится!.. Говорит, ты вчера выманил у него веревку и мешки, а песок берешь у других и он так тебе морду набьет, что дух из тебя вон.

— Чего он лает! — презрительно буркнул Антек, поежившись, словно по нему мурашки пробежали.

Потом они слонялись втроем, а когда наступила ночь, Антек, к которому вернулось хорошее настроение, предложил:

— Вот что, божьи коровки, пошли-ка в клуб на бал!

— Какой бал? — спросил Ясь.

— Ой, боже!.. — подхватил Валек. — Ну, и дурень же!.. С виду хрант, а не знает, что сегодня канун Нового года.

Когда они остановились у клуба, Антек, прислушиваясь к звукам музыки, глубокомысленно заметил:

— Это в нашу честь так танцуют! Если бы не мы, в Варшаве не было бы ни одного бала.

Высказавшись, он схватил Валека за плечи и под мелодию кадрили начал откалывать коленца. Возник переполох, ибо мальчики толкнули какую-то старушку, сами едва не попали под лошадь. Получив кулаком от постового и кнутом от извозчика, они отправились вместе с Ясем на обычный ночлег. По дороге Антек упрекнул Валека, что он танцует, как медведь, в результате чего парни вцепились друг другу в волосы. Ясю пришлось их разнимать.

Когда они пробрались в свой двор, Антек первый сунул голову в бочку и с возмущением обнаружил там пару грязных сапог. Это привело мальчишку в такое негодование, что, забыв об осторожности, он заорал:

— Что за новости такие?.. Вылазь отсюда, негодяй!..

— Тише ты! помалкивай! — остерег его Валек.

— Почему помалкивай?! — кричал Антек. — Откуда он взялся?.. Я вот рассержусь да схожу за полицией, чтобы отвели этого жулика в участок.

Сапоги лениво пошевелились, и в глубине бочки раздался голос:

— Не приставай, пока я добрый…

— Он пьяный!.. — прошептал Валек.

— Подумаешь, пьяный!.. Пусть не лезет на чужое место, ворюга! — не унимался Антек, дергая захватчика за ноги.

Тут один из этих огромных сапог, очертив в воздухе дугу, так энергично прошелся по истрепанному сюртуку Антека, что парень зашатался.

— Ну и перекрестил, господи Иисусе!.. — пробормотал Валек.

Из бочки по-прежнему раздавался храп. Антек отвел Валека в сторону и что-то пошептал ему на ухо. Потом оба осторожно подошли к бочке и, ухватившись за края, с усилием поставили ее на дно.

Голова спящего захватчика очутилась в позиции, которую обычно занимают ноги.

— Ббожже! — донесся из бочки стон, и одновременно оба сорванца заорали во всю глотку:

— Вор!.. вор!..

Из бочки им вторил грубый голос:

— Ббожже! Спасите!..

Все три мальчика немедленно убежали за забор.