ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В сборник известного египетского прозаика, классика арабской литературы, лауреата Нобелевской премии 1988 года вошли впервые публикуемые на русском языке романы «Предания нашей улицы» и «»Путь», а так... Путь Нагиб Махфуз 1 Слезы наворачивались на глаза. Но он сдерживал себя: так не хотелось проявлять слабость при этих людях. И все же не сдержался. Сквозь дрожащую жидкую пелену он в последний раз глянул на труп, опускавшийся с носилок в разверстое чрево могилы, такой хрупкий в этом саване, прямо невесомый (мамочка моя, как ты исхудала). И вот он уже полностью скрылся из глаз. Больше не видно ничего, кроме мрака, пропитанного запахом земли. Вокруг столпились мужчины, от которых несло зловонным дыханием, потом. Снаружи, за пределами мавзолея, громче запричитали женщины. Все вдруг осточертело. Хотел наклониться над могилой, но чья-то рука вцепилась в локоть. Чей-то голос: – Господь с тобой… От этого прикосновения подкатила тошнота. Что еще за свинья здесь? Впрочем, как и все остальные. Минута прощания кольнула раскаянием. Но он тут же сказал себе, что четверть века близости в такой момент ничего не значит, ничего не стоит. Поодаль раздались голоса, похожие на протяжный вой. В мавзолей потянулась вереница слепых. Полукругом выстроились у могилы, присели на корточки. Он почувствовал обращенные к нему глаза, чьи-то взгляды украдкой. Понимал, что означают эти взгляды, и потому вызывающе подтянулся, выпрямил свою высокую стройную фигуру. Они говорили: ишь выставился какой – ни по виду, ни по одежде не наш. Зачем только мамаша отгородила его от всех, а потом обрекла на одиночество. Никакого соболезнования с их стороны. Злорадство. Сплошное злорадство. Вкус жизни улетучился как пыль. Вылезли из склепа землекоп и его помощник, встали на краю, занялись заполнением могилы, потом формовали землю над ней – ловко, энергично. Водонос завопил. Слепцы затянули молитвы, их вожак суфлиров

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если же в момент пробуждения из ближайшей мечети доносится голос муэдзина, тоска только усиливается…

Когда он вошел в отдел объявлений «Сфинкса», сотрудники газеты уставились на него с любопытством. Зато взгляд Ильхам буквально опьянил его. Это было прекраснее первых лучей восхода над Средиземным морем. Он тепло поздоровался с ней, как и положено друзьям.

– Что нового? – спросила она.

– Вот пришел продлить объявление. Правда, на сей раз долго колебался,– ответил он, не сводя глаз с ее лица.

– А что, нашли другие пути?

Сабир улыбнулся, но не стал говорить ей, что поиски Рахими для него отошли на второй план. Ихсан Тантави сказал ему:

– А у нас для вас сюрприз.

Он присел и спросил, в чем дело.

– Одна женщина интересовалась вами по телефону.

– Женщина?

– Спрашивала, что кроется за этим объявлением.

– Правда? А кто она?

– Не назвалась, ну а мы, естественно, не смогли удовлетворить ее любопытство.

– А не может такого быть, что она от Рахими звонила?

– Всякое может быть,– ответила Ильхам.

– А что всякое? Тантави засмеялся.

– Может, что-то и от вас зависящее.

Сабиру был приятен этот веселый, согревавший его душу допрос.

– Наверное, опять какая-нибудь шутница,– сказал он.– Однажды я уже оказался жертвой глупого розыгрыша.

И все-таки – вдруг эта женщина звонила от Рахими? Жена или вдова? А может, Керима – чисто из любопытства. Она искушенная женщина, которая так просто не поверит на слово. Настолько же умна, насколько опасна и сладостно– деспотична.

Он сидел в углу «Витр Куан» и вспоминал подробности своего странного сна. Пришла Ильхам и заняла свое место. Он заказал еду, и они обменялись приветливыми улыбками.

– Я вижу, вы сейчас не так оптимистично настроены относительно объявления,– сказала она.– Но так, наверно, и лучше.

Ничего ты не знаешь о том, что сбило мою уверенность.

– Лучше?

– Да. Эти поиски могут оказаться долгими.

– Послушайте, ну позвольте хоть разок заплатить за вас.

– Вы гость, а не я.

– Вы очень добры, госпожа Ильхам. А можно просто на «ты»?

– Ради Бога.

– Очень любезно с твоей стороны.

Они обедали, получая удовольствие от общения друг с другом. Правда, в ее голубых глазах он замечал порой сосредоточенность на какой-то посторонней мысли, разгадать которую не мог, но не расспрашивал, надеясь, что она сама раскроет ему, что ее тревожит. Вспомнил мрак исхода ночи, растворение в волнах наслаждения и удивился собственному, почти хладнокровному раздвоению между двумя женщинами.

– Я иногда думаю, что ты взял отпуск специально для выполнения этой задачи, – сказала она.

Прощупывает. Пытается узнать больше о нем. Его кольнуло беспокойство, и он ответил:

– Я нигде не служу. Принадлежу к знати.

– Возделываешь свои угодья?

– Это мой отец – помещик.

Сабиру показалось, что ее разочаровало его заявление.