Он открыл рот и, хотя Лия приложила к его губам палец, чтобы он молчал, с усилием попытался заговорить.
Голос его больше напоминал гортанный хрип, но она поняла то единственное слово, которое он смог произнести:
«Люблю».
И она поняла, что он хотел сказать.
Что он тоже любит ее.
Лия заплакала и, гладя его по волосам, повторяла, что поняла его.
В это время, словно актер вторых ролей, в палате появился доктор в зеленой операционной форме с суровым выражением лица. Он вошел стремительно, и сестра вскочила ему навстречу.
– Мне очень жаль, но вам пора уходить, – сказала она Лии.
– Нет, я не могу уйти, – запротестовала потрясенная женщина. – Я должна быть с ним. Я нужна ему. Мы…
– Мне очень жаль, – повторила сестра, крепко взяв Лию за руку и выводя ее из палаты.
– Я уведу ее, – сказал от двери Гордон. Он шагнул вперед и обнял Лию за плечи.
Она бешено трясла головой, слезы струились по ее щекам, когда Гордон чуть ли не силой уводил ее в холл. Лия не смогла оглянуться – она боялась, что это будет последний взгляд.
Не может быть, чтобы это был последний раз, когда она видит его живым…
Не может быть…
О Боже.
– Он умрет, да? – спросила она Траска, пытаясь взять себя в руки, несмотря на нахлынувшую на нее волну страха.
– Он очень плох, – ответил Гордон, – но может выкарабкаться. Если кто и способен на это, то только Марко. Крепкий он орешек.
Лия промолчала.
Они с Гордоном вернулись в комнату отдыха.
Лия снова заняла свой пост у окна и стала смотреть на море.
«Мы все время собирались уплыть, – думала она, не веря самой себе, – уплыть вдвоем. В рай».
***
Ноги отказались служить Лии.
Совершенно изможденная, но не в состоянии уснуть, она смутно догадывалась, что уже далеко за полночь. Она неподвижно сидела в кресле с прямой спинкой и невидящими глазами смотрела в экран телевизора – показывали какое-то ночное ток-шоу. Как это смешно, что где-то продолжается обычная жизнь: земля вращается вокруг своей оси, люди смеются остротам гостей ток-шоу, танцуют в клубах Майами, спят, едят, занимаются любовью…
Просторные коридоры госпиталя были совершенно безлюдны и тихи, только изредка откуда-то доносились шаги или голоса из сестринской.
Лия была единственным человеком в комнате отдыха, если не считать нового охранника, застывшего в дверях. Лия знала, что Траск и кто-то еще из полиции тоже находятся где-то в госпитале. Немного раньше, когда кто-то принес ей бутерброд, к которому она до сих пор не притронулась, Траск и еще какие-то люди устроили совещание в холле – она не слышала, о чем шла речь: участники говорили шепотом. Потом они исчезли, оставив Лию ждать и молиться.
И вспоминать.
В эти бесконечные часы грусти она вспомнила все, что делали они с Марко в те месяцы, что были вместе в Майами.






