Кубические формы средиземноморской архитектуры четко вырисовывались на фоне темнеющего неба. Яркий свет лился из окон, выходящих на море, – словно сквозь туман светили манящие маяки. Из дома едва слышно доносились звуки латиноамериканской музыки – это играла стереосистема во флоридском зале.
Там всегда сидели несколько человек, готовых явиться по первому зову. То были верные люди.
Вспомнив Марко Эстевеса, Виктор нахмурился.
Не так давно он тоже был среди верных людей, и Виктор считал его своим.
Предатель.
Губы Виктора скривились при одной мысли, что некогда он глупо доверился этому человеку.
Сейчас он войдет в дом и подождет звонка Альберто – он сообщит, что Эстевес и эта девка в их руках. Нет никаких сомнений, что рано или поздно беглецы будут пойманы.
Шагая к величественному особняку, Виктор улыбался.
Он всегда получает что хочет.
Всегда.
***
Марко медленно просыпался. Первое, что он понял, еще не открыв глаз, это то, что на улице наступила тишина.
Не гремел гром.
Капли дождя перестали стучать о дырявую кровлю и падать на пол у его ног.
Стих ветер, который нещадно трепал ветхое строение.
И, слава Богу, прекратилось пение.
Он бесшумно сел и понял, что наступила не только тишина – наступило утро. Серый утренний свет узкими лучиками пробивался сквозь щели в рассохшихся ставнях.
Посмотрев вниз, Марко увидел, что Лия уснула рядом с ним на пыльном полу. Ее голова со спутанными волосами покоилась в пыли буквально в дюйме от его ноги. Было такое впечатление, что она хотела положить голову ему на колени, но в конце концов упрямство взяло верх и она передумала.
Ох, Лия, подумал он, покачав головой и поборов острое желание наклониться и погладить ее волосы.
Несколько часов назад, когда Лия обрушила на него весь свой обширный репертуар поп-музыки, такое нежное желание вряд ли пришло бы ему в голову. Самым ужасным было бесконечное повторение знаменитой арии «Эй, Иуда», которая всякий раз взрывалась неистовым, хорошо знакомым финалом…
«Ба-ба-ба, ба-да-да-да… ба-да-да-да… Эй, Иуда».
Каждый раз, когда она замолкала, чтобы набрать в легкие побольше воздуха – а она, видимо, выбилась из сил, – он старался воспользоваться моментом и уснуть, но не успевал он смежить веки, как все начиналось сначала.
«Ба-ба-ба, ба-да-да-да… ба-да-да-да… Эй, Иуда».
Боже, какой у нее ужасный голос. Он не раз дразнил ее и подсмеивался над ее «потрясающими» вокальными данными, когда они были вместе во Флориде год назад.
Лия рассказывала ему, а это был редкий случай, когда она говорила о своем прошлом, что воспитывалась в музыкальной семье, что музыка была страстью ее матери. А сама Лия, еще будучи ребенком, очень любила танцевать. Она и в самом деле была неподражаема в танце.






