ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Замечательный французский писатель, талантливый драматург и галантный критик, Луи Амеде Ашар (Louis Amédée Achard, 1814–1875) снискал себе мировую славу, обратившись к жанру авантюрного романа. Уже... Золотое руно Амеде Ашар 1. В лесной чаще Мы остановили господина Монтестрюка, скакавшего в сопровождении Коклико, Кадура и Угренка в Лотарингию. На дороге невдалеке от Меца их внимание привлекли крики, заставившие остановиться. Их нагоняло по дороге облако пыли. Когда же расстояние до облака стало настолько малым, что все принялись чихать, внезапно в его центре проявился Сент-Эллис. — Черт побери! — закричал маркиз, останавливаясь, — неужели нельзя было предупредить человека о своем отъезде? Да это же предательство, просто скотство! … Да я знаю, что ты мне скажешь! Лучше молчи. Да, я не покидал свою обожаемую принцессу, и если меня не было почему-либо у её ног, значит, я был под её окнами. Но ведь это не причина, чтобы забыть про меня! Ладно, я тебя прощаю. Просто я зол от жажды. — Господин маркиз, позвольте вам предложить мозельское, — прервал его Коклико, подавая флягу вина. Эта акция возымела решительное действие, и вскоре вся компания отправилась дальше, прибыв, в конце концов, в Мец. Там было уже немало разношерстного и развеселого воинства, объединенного командованием Колиньи. Поскольку предстояла серьезная кампания, которой предшествовал переход через всю Германию, Колиньи решил не придираться к мелким грешкам своих подчиненных, дабы не злить их перед суровыми испытаниями. Среди начальства, назначенного Лувуа, находившимся тогда на вершине власти, выделялась группа молодых аристократов, приехавших повоевать ради собственного удовольствия. Не называя всех, упомянем (для приличия), например, о герцогах Бриссаке, Беттюнском, Буйонском и Сюлли, принцах д'Аркуре и Субизском, маркизах Линьи, Гравийе, Мушю, Мортемаре, Сен… (да нет, пожалуй, хватит, а то издатель заподозр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У меня тоже кровь кипит.

— Но сколько же вам лет?

— Семьдесят.

— Черт возьми! — пробормотал Коклико.

— Вот почему я с вами разговариваю на правах деда с племянником. И если ваш кошелек нуждается в пополнении, не смущайтесь, обратитесь ко мне. Буду рад случаю оказать вам услугу.

К сожалению для испанца, Монтестрюк от неё отказался. Тот проводил его до самых дверей гостиницы, где остановился Югэ, на прощание крепко обняв гасконца. По всему поведению испанца Коклико в последовавшей затем беседе с хозяином выразил явное недоверие человеку, чья необыкновенная память, по его мнению, была сверх всякой меры переполнена комплиментарностью.

— Однако святой Фома, патрон всех неверующих, просто наивен по сравнению с тобой, — заметил Югэ.

— Знаете, хозяин, всегда есть время сказать: «Сдаюсь», но не всегда, чтобы сказать: «Кабы я знал».

Через несколько минут после этого эпизода человек, называвшийся доном Манриком, прошел в гостиницу, где остановился Югэ, через заднюю дверь и осведомился у слуги относительно графа Шарполя.

Слуга, чья память была освежена несколькими монетами, сообщил, что помимо слуги графа Шарполя сопровождают трое людей благородного звания, один из которых — маркиз Сент-Эллис.

— Четверо против одного… Дьявол! — пробормотал испанец.

И дон Манрик отправился к одному дому вблизи лагеря. За ним незаметно последовал Монтестрюк. Ему бросились в глаза особенности фигуры испанца: длинная гибкая талия, огромные плечи, постоянно лежащая на эфесе шпаги рука, высокомерный вид — все это внезапно заставило его вспомнить, кто это. Брикетайль!

И это был действительно он, капитан Брикетайль, ставший капитаном д'Арпальером.

Прибыв в гавань Серпенуаз, он занялся наведением контактов и сбором информации. Однажды он заметил одного человека в одежде слуги, довольно потрепанной, по-видимому, в дорожных событиях. Этот слуга спрашивал с итальянским акцентом… Монтестрюка.

— Случайно, не синьора Югэ де Монтестрюка ищете? — спросил он слугу на итальянском. Услыхав родную речь, слуга радостно улыбнулся:

— Вы правы, синьор, именно он мне и нужен. Мое имя — Паскалино, и меня послала принцесса Мамьяни. Она тоже здесь.

— Что же, это само Провидение послало меня к вам, дорогой Паскалино. Я Весьма обязан принцессе Леоноре Мамьяни и, как и вы, я итальянец.

— Да, но вот мне ещё нужно передать синьору де Монтестрюку послание от принцессы, которое, вероятно, изменит его маршрут.

— Так, так.

Разумеется, после таких сообщений Брикетайль просто был вынужден представиться своему новому знакомому в качестве друга Монтестрюка Бартоломео Малатеста, который с удовольствием проводит его прямо к адресату, адресат же, конечно, находился не в город, а в чистом поле, куда Брик… т. е. Малатеста и вывел Паскалино.