ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Новеллы Сельма Лагерлёф СКАЗКА О СКАЗКЕ (Перевод А.Савицкой) Жила-была однажды сказка, которая очень хотела быть рассказанной всему свету. Желание это было совершенно естественным: уж она-то знала, что была почти готова. Многие принимали участие в ее создании: одни — совершая удивительные поступки, другие вносили свою лепту, вновь и вновь рассказывая об этих поступках. Не хватало ей только одного — быть худо-бедно собранной воедино, чтобы удобнее было путешествовать по стране. А пока она представляла собой лишь целое скопление историй, большое бесформенное облако приключений, носившееся из стороны в сторону, подобно рою сбившихся с пути пчел, не знающих, где найти кого-нибудь, кто сможет собрать их в улей. Эта сказка, которой хотелось, чтобы ее рассказали, родилась и сложилась в Вермланде, и можно не сомневаться в том, что она пролетела над многими дворами и поместьями, пасторскими домами и усадьбами офицеров по всей этой прекрасной провинции, заглядывая в окна и прося, чтобы ею занялись. Но все ее попытки были тщетными, повсюду ей указывали на дверь. Да вряд ли и могло быть иначе. У людей было много более важных забот. Наконец сказка добралась до одного старинного местечка под названием Морбакка. Это была маленькая усадьба с низкими строениями, расположившимися в тени высоких деревьев. Когда-то усадьба принадлежала пастору, что, казалось, навсегда наложило на нее свой отпечаток. Здесь как будто больше, чем в других местах, любили книги и чтение, и вся усадьба была погружена в атмосферу мира и покоя. Здесь не допускали спешки в делах или ссор с работниками. Ненависть и раздоры были здесь невозможны, и находящийся здесь должен был не тяготиться жизнью, а первейшим свои

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Престарелые обедневшие офицеры подъезжали прямо к крыльцу в расшатанных одноколках, запряженных одряхлевшими лошадьми. Они оставались и гостили неделями, и по вечерам, когда тодди придавал им храбрости, они начинали рассказывать о тех временах, когда они танцевали, надев ботинки на босу ногу, чтобы ноги казались меньше, о временах, когда они завивали волосы и красили в черный цвет усы. Один из них рассказывал, как пытался вернуть красавицу невесту ее жениху и как на пути домой за ним гнались волки; другой — как был однажды на рождественском пиру, где один рассердившийся гость пошвырял рябчиков прямо в стену, так как ему внушили, что то были вороны; третий — как видал однажды старика, имевшего обыкновение играть Бетховена на деревянном столе.

Но сказка могла обнаружить свое присутствие и по-другому. На чердаке висел старинный портрет дамы с пудреными волосами, и когда кто-нибудь проходил мимо, он непременно должен был вспомнить о том, что на портрете изображена красавица графская дочь, которая была влюблена в молодого гувернера своего брата и приходила однажды навестить его, когда стала пожилой седой дамой, а он — пожилым отцом семейства. В чуланах лежали огромные кипы документов, содержавших торговые контракты и договоры об аренде, подписанные могущественной госпожой, некогда управлявшей семью заводами, доставшимися ей в наследство от ее любовника. Стоило человеку войти в церковь, как в запыленном маленьком шкафу под хорами он видел сундучок, наполненный исповедями в безверии, который не должен был открываться до начала нового столетия. А неподалеку находилась река, на дне которой покоилось множество статуй святых — им так и не суждено было остаться на той кафедре и на тех хорах, которые они некогда украшали.

Множество преданий кружило над усадьбой, и, очевидно, поэтому случилось так, что одному из детей, подраставших в ней, захотелось быть рассказчиком. Ребенком этим не мог стать кто-либо из мальчиков. Они не так уж часто бывали дома, проводя почти весь год в своих школах, так что сказка не имела над ними большой власти. А стала этим ребенком одна из дочерей, девочка болезненная, которая не могла особенно много играть и бегать с другими детьми, а находила величайшую радость в том, чтобы, читая и слушая истории, узнавать обо всем великом и удивительном, что происходило в мире.

И все же эта молодая девушка поначалу вовсе не собиралась писать о преданиях и историях, ее окружавших. У нее не возникало и малейшей мысли о том, что из тех приключений, о которых рассказывалось настолько часто, что они казались самыми обыденными на свете, могла бы получиться книга. Когда она пыталась сочинять, то выбирала мотивы из книг.