– Туго приходится?
– Да вроде того…
– Ладно, послушай, я просто хотела сказать, что уйду сегодня пораньше – наконец-то! Хочешь, я по дороге домой прихвачу что-нибудь на ужин?
– Это было бы отлично, – сказал я.
К половине шестого дети были дома, обчищали холодильник. Николь поедала здоровый кусок сыра. Я велел ей остановиться – так она не сможет ничего съесть за ужином. Потом пошел накрывать на стол.
– А где ужин-то?
– Скоро будет. Мама привезет.
– Ага, – Николь на несколько минут отлучилась. – Мама очень извиняется, что не позвонила, но она сегодня задержится допоздна, – сказала она, возвратясь.
– Что? – Я разливал воду по стоявшим на столе стаканам.
– Ей очень жаль, но она задерживается. Я с ней только что разговаривала.
– Черт!
Это было совсем уж неприятно. При детях я старался, как мог, не выказывать раздражение, но иногда оно прорывалось наружу. Я вздохнул:
– Ладно. Излови брата и забирайтесь в машину. Мы едем в кафе.
В этот вечер я так и оставил стол накрытым – в виде безмолвного упрека. Джулия, вернувшись около десяти, это, конечно, заметила.
– Извини, милый.
– Я понимаю, ты была занята.
– Очень. Прости меня, ладно?
– Уже простил, – ответил я.
– Ты у меня самый лучший на свете, – Джулия послала мне через комнату воздушный поцелуй. – Пойду приму душ, – сказала она и вышла.
Я смотрел, как Джулия спускается по лестнице, заглядывает в детскую. Миг спустя я услышал, как она воркует с малышкой и как та что-то лепечет. Я спустился следом за Джулией.
В темной детской жена держала малышку на руках, тычась в нее носом. Я сказал:
– Джулия… ты ее разбудила.
– Нет, она не спала. Правда, сладенькая моя?
Аманда потерла крохотными кулачками глаза и зевнула. Она явно только что проснулась. Джулия повернулась ко мне:
– Нет. Честно. Я ее не будила. Почему ты так смотришь на меня? Будто в чем-то обвиняешь?
– Я ни в чем тебя не обвиняю.
Дочка захныкала, потом расплакалась всерьез. Джулия тронула подгузник.
– По-моему, мокрая, – сказала она и, вручив мне ребенка, вышла из комнаты.
Я поменял подгузник, уложил Аманду в кроватку и тут услышал, что Джулия вышла из душа, хлопнув дверью. Когда Джулия начинала хлопать дверьми, это был знак мне: надо пойти и успокоить ее. Однако сегодня успокаивать Джулию мне совсем не хотелось. Меня злило, что она разбудила ребенка, злила безответственность, с которой Джулия обещала вернуться домой пораньше и даже не соизволила позвонить мне и сказать, что не сможет. Наверное, ей просто стало наплевать на семью. Я не знал, что со всем этим делать, однако и сглаживать возникшее между нами напряжение не хотел.
Я вернулся в гостиную, присел. Взял книгу, которую читал до прихода Джулии, и попытался сосредоточиться на чтении, но, разумеется, не смог.
Когда я наконец добрался до постели, Джулия уже крепко спала.






