Интересно, она уже успела обзавестись любовником? И где она живет: в большом городе или в глухой деревушке на другом конце света, где ее никакой Скотленд-Ярд не достанет? Блондинка она, как и прежде, или перекрасилась в брюнетку и сделала себе пластическую операцию? Признаться, Маргарет не верила, что Оливия на такое решится. Не могла же она уничтожить свою дивную красу – ведь это в каком-то смысле было бы равносильно самоубийству! Маргарет ничего не знала наверняка, но в одном она не сомневалась: где бы и с кем бы Оливия сейчас ни была, она продолжала оставаться самой прекрасной женщиной Англии, исполненной любви и радости жизни.
Маргарет тяжело вздохнула и отвела взгляд от Хэрри. Он подошел к ней и спросил:
– Что случилось?
– Ничего, – пробормотала Маргарет, но Хэрри ей не поверил.
– Когда вы от нас уезжаете, Хэрри? – спросила мисс Пламм.
– Утром.
– Выходит, вы возвращаетесь в Лондон с пустыми руками?
Старший следователь решил, что ночь ничем не хуже утра и открыть свою тайну можно и сейчас. Отыскав взглядом Септембер, Хэрри широко улыбнулся. Она тотчас ответила ему улыбкой, и он почувствовал исходившую от нее любовь и страсть. Склонившись к мисс Пламм, Хэрри поцеловал ей руку и произнес:
– Не с пустыми руками, мисс Пламм. Со мной едет Септембер.
Хэрри остановил машину у бровки дороги и выключил зажигание. Потом он притянул Септембер к себе и страстно поцеловал. Поглаживая одной рукой ее щеку, а другой – волосы, он сказал:
– Похоже, пока мы доедем до дому, пройдет целая вечность.
Наконец машина остановилась во дворе дома в Олбани, и они рука об руку двинулись вверх по лестнице. Оказавшись у двери, Хэрри распахнул ее, а потом, подняв Септембер на руки, переступил через порог. Очарование старой квартиры не могло оставить ее равнодушной. Осмотревшись, она прошептала:
– В этом доме вполне мог бы жить Шерлок Холмс.
– Он и сейчас здесь живет, просто сменил фамилию на Грейвс-Джонс. Как думаешь, миссис Септембер Грейвс-Джонс неплохо звучит? – спросил Хэрри.
– Как музыка, – ответила она и устремилась в его объятия.
Он рассмеялся, обнял ее, а потом подхватил на руки и понес в спальню.
Септембер закрыла глаза, а когда ее стали сотрясать волны оргазма, впилась зубами в тыльную сторону ладони. Тело Хэрри, его кожа, исходивший от него запах, его сложение, наконец, – словом, все, что имело отношение к нему, казалось ей невероятно, в высшей степени сексуальным.
Даже когда она участвовала в групповых любовных играх, страсть и вожделение не охватывали ее с подобной силой. Ее раз за разом охватывал экстаз.






