Скажи им, что они собираются взорвать нечто, что могло бы со временем привести нас к полному знанию о природе смерти и к тому, как избегнуть её.
Ружьё всё ещё было нацелено мне в грудь.
— Он имеет в виду именно это? — спокойно задал Натан вопрос Мариэль.
На самом деле этот вопрос можно было и не задавать.
— Он имеет в виду именно это, — ответила она. — И я думаю, что он говорит правду.
— Не уверенна. Он может быть упрямым.
— Конечно, — сказал я. — Когда все мы находились внутри, а за шлюзом находился всего лишь чужой мир… тогда она мог быть упрямым. Мы могли улететь, не оставив позади ничего, и стоять в стороне с чистыми руками, пока ОН обсуждали бы обстоятельства. Мы могли бы держать свои эмоции под контролем. Даже я — если бы дошло до уничтожения, я бы объяснил это, простил, заставил бы себя не волноваться о большем, чем в силах нести. Так уж работает разум. Но раз уж двое из нас оказались снаружи, так что чтобы принять великое решение Натану пришлось бы бросить нас… Ладно, обстоятельства были на нашей стороне. Ни одного из нас особено не любят. Я одержим маниями, а ты — немного сука. Но за четыре года мы стали неотъемлемой частью этих людей. Они привыкли к нам.
Они
не бросили бы нас если могли оправдать курс, который позволял нас спасти. Они пошли бы на риск… ради нас.
— У тебя гораздо больше веры в человеческую природу, — сказала она.
— У меня нет никакой вообще, — заверил я. — Но я знаю какие мотивы ими движут.
— А что бы случилось, — спросила она задумчиво, — если бы не ты пошёл с Сорокиным? Предположим, это оказался бы Натан? Были бы они так же готовы играть честно после того как услыхали бы
его
версию? И даже, если бы они всё же избрали трудный путь… убедили бы они его?
— Не знаю, — ответил я. — Но если бы я был на борту… а ты и он снаружи…
— Любого можно заменить.
— Для ОН. Но не для меня. Даже не для Натана. Даже не для тебя, хоть ты и проклянёшь всех на свете прежде, чем признаешь это.
— Конечно, — сказала она ворчливо.
— Я не покинул бы даже адвоката дьявола, — сказал я со всей серьёзностью, на какую был способен. Моя душа была преисполенна серёзностью в данный конкретный момент. В другое время я мог бы мыслить иначе по поводу всего этого.
— Кого? — переспросила она.
— Того, кого ОН внедрли на борт для представления интересов оппозиции. Натан подсказал мне, что кто-то должен быть, и я принял логику его размышлений. Это не он и не я или Мариэль. Я не верю, что это Конрад или Пит. Конрад был здесь при первом прилёте, а Пит не проявлял достаточной заинтересованности. Значит остаётесь ты или Линда. Мариэль знает, конечно, но она не скажет.






