Сидеть на кухне с восхитительной девушкой в полумумифицированном виде было по меньшей мере неприлично. Даже щекой к её руке не приложиться морда-то небритая. Он бодро встал со стула и сказал, не поворачиваясь:
– Так. Я – в ванную, в порядок себя приведу, а то видок, как у бича вокзального. А ты, – добавил он, развернувшись к Юле лицом, – Ну, в общем, будь, как дома. На кухне пошукай, должен где-то быть НЗ кофею. Не растворимого, а нормального. И в холодильнике покопайся. Жрать охота – слона бы съел.
– Еще бы! – усмехнулась она, направляясь к холодильнику, – Сколько вчера водки слопали, а ведь закуска-то почти нетронутой осталась.
– И куда её дели? – резко остановился Борис на полпути к ванной, живо представив себе возможный оставленный в кабинете бардак. Кабинет, конечно его с Рэмом личный, но кто знает? Припрется Рэм с бодуна, да с опозданием… Лениво ему будет порядок наводить, а тут начальство с проверкой. Лучше уж сейчас звякнуть в дежурку и, посулив им все мыслимые и немыслимые блага, попросить их (вот уже в который раз!) навести в кабинете порядок. Видимо угадав ход его мыслей, Юля ответила, хлопая дверцей холодильника:
– Да ты не беспокойся, я все вчера там убрала. А остатки… Ты ключ дал, а я в сейф спрятала. Пистолет, кстати, не ищи понапрасну. Я вчера тебя заставила его туда же убрать, – она высунулась в коридор, – Неужто ни капельки не помнишь? (Борис сокрушенно покачал головой) Хотя… Выпили все вчера от души. Я, правда, немного поменьше, но Вика!.. Я её в первый раз в таком состоянии видела.
Борис еле сдержался, чтоб не сказать, что все, кто с ним и Рэмом пьют, рано или поздно оказываются в таком состоянии, но вовремя сдержался: такие подробности ни к чему. Сама узнает. С течением времени. Поэтому он только благодарно улыбнулся ей и поплелся в ванную.
О, ванная! О, вода, льющаяся мощной струёй из душа! Если, кстати, еще вдобавок не отключили, по обыкновению, горячую воду, то просто нет слов. Мощные струи, пузырясь на груди, на руках, на лице, подхватывали и уносили на себе похмелье, если и не избавляя от него совсем, то, по крайней мере, делая его более или менее переносимым. Борис счастливо отфыркивался, стоя под теплым душем, чувствуя, как к нему постепенно возвращаются силы и он начинает принимать нормальный человеческий облик. При мысли о том, что на кухне сейчас орудует очаровательная девушка, придавая его холостяцкой берлоге вид семейного гнездышка, он делался еще счастливее. А если учесть то, что она хочет провести весь этот день с ним… Дальше загадывать не хотелось. Он уже миллион раз убеждался в том, что гадать – самое мерзкое занятие. Проверено электроникой все самые удачные застолья, походы в гости и проч. всегда были спонтанными.






