Ложь эта, фальшь везде и во всём… Ты посмотри, что творится! Президент наш доблестный в церкви крестится, только что не земные поклоны бьёт. А ведь совсем недавно от имени и по поручению и от себя лично нес гордый факел атеизма в массы. По заветам нашего Иллича-Святича, вечно молодого и бессмертного. Шавки эти его, что в парламенте да в аппарате… Как ни интервью по телеку, так и поют: ах, какими же они при старой власти все были чуть ли не диссидентами! Да как они всегда, да на всех партсобраниях… Хорошо, хоть не врут, что они еще тогда выступали за свержение "прогнившего коммунистического режима". Да то ли ещё будет! Или вопят на каждом углу : "да здравствует демократия, да здравствуют реформы"! Ну, с реформами, в принципе, всё ясно. Как же они могут не "да здравствовать"? При них же воровать в особо крупных размерах – просто рай. Клондайк! А демократия? Вякать можно всё, что угодно, пока это не касается их власти и денег, нажитых за счет этой власти. Попробуй-ка поинтересоваться у них насчет всего этого или в прессе хоть намек кинуть. Живо башку вместе с позвоночником вырвут, да так быстро, что Хищник из кино позавидует. А, что там говорить! У тебя скоро закончатся славные студенческие годы, придешь в Контору работать, там всю эту гниль сама увидишь.
– У меня ещё экзамены… – вздохнула Юля, – Давай не будем о грустном. Ты хороший…
– А ты – просто замечательная. Давай на брудершафт.
– Мы вчера на брудершафт пили, – рассмеялась она, – Не помнишь?
– Ничегошеньки, поэтому не считается. Да и что за брудершафты по пьяному делу? Так, блажь, – сказал он, наполняя бокалы и вставая со своего места,
– Итак?
Они выпили, переплетя руки; и отведя бокалы от лиц, не расплетая рук, их губы слились в далеко не братском, долгом поцелуе. Борис почувствовал, что всё её тело подалось ему навстречу. Не отрываясь от её губ, он поставил свой бокал на стол, взял бокал у неё из рук и поступил с ним аналогичным образом. Его руки сами, помимо его воли, сначала легли ей на плечи, а потом подхватили её и понесли. Куда? Он сам не знал этого, он даже не знал, имеет ли он на это право и не получит ли он сейчас по морде за то, что распускает руки. Хотя по морде это вряд ли. Юля явно ничего не имела против таких вольностей. Поэтому он выбрал единственно верное в таких случаях направление – в спальню…
…Потом они долго просто лежали в постели, глядя в потолок и не говоря друг другу ни слова. Борис курил, сосредоточенно пуская кольца табачного дыма и думал, что же последует далее. Должно же быть у всего этого какое то логическое продолжение? Со своими бывшими подружками он особенно не стеснялся, продолжение всегда было одно: три копейки на трамвай и ни в чем себе не отказывай. Но с Юлей он так расставаться не то, чтобы не мог, а именно не хотел.






