ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман, написанный по мотивам детективной пьесы Агаты Кристи, имевшей бешеную популярность на театральных подмостках всего мира. При переложении пьеса ничуть не потеряла остроты, динамики, загадочности... Паутина Агата Кристи Глава 1 Коплстон-Корт, изящный загородный дом XVIII века, принадлежащий Генри и Клариссе Хейлшем-Браун, стоял на пологих холмах графства Кент и выглядел очаровательно даже на закате этого дождливого мартовского дня. На первом этаже, в обставленной с незаурядным вкусом гостиной, застекленные двери которой выходили в сад, у пристенного столика расположились двое мужчин. Перед ними на подносе стояли три бокала портвейна, каждый из которых был снабжен наклейкой: «один», «два» и «три». Еще там были карандаш и лист бумаги. Сэр Роланд Делахей, в свои пятьдесят с небольшим выглядящий истинным аристократом с манерами тонкими и чарующими, присел на подлокотник удобного кресла и позволил собеседнику завязать себе глаза. Хьюго Берч, склонный к раздражительности мужчина лет шестидесяти, вложил в руку сэру Роланду один из стоящих на столе бокалов. Сэр Роланд сделал глоточек, на мгновение задумался, затем произнес: – Я бы сказал, да, определенно, это «Доу» сорок второго. Хьюго, бормоча: «Доу, сорок второго», поставил бокал на стол, сделал на бумаге отметку и подал следующий. Сэр Роланд вновь отхлебнул. Подождал, сделал еще глоток и наконец удовлетворенно кивнул. – Ну да, – уверенно заявил он. – На этот раз действительно великолепный портвейн. – Он отпил еще немного. – Здесь двух мнений быть не может. «Кокберн» двадцать седьмого. Протягивая бокал Хьюго, он продолжал: – Надо же, Кларисса расточает «Кокберн» двадцать седьмого года на дурацкие эксперименты вроде этого. Совершенное святотатство. Впрочем, женщины просто ничего не понимают в портвейне. Хьюго принял бокал, вынес свой вердикт на листке бумаги и вручил сэру Роланду третий бокал. Быстро глотнув, тот отреаг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Так ли? Действительно ли ты хотел накрыть ей ноги? Или ты собирался заткнуть ей рот?

– Кларисса! – последовал негодующий вопль. – Что за чушь ты мелешь!

– Я была уверена, что никто из нас не мог убить Оливера Костелло. Я всем это говорила, – напомнила Кларисса. – Но один из нас смог его убить. Ты. Ты остался один на поле для гольфа. Ты мог вернуться в дом, пролезть в окно библиотеки, которое ты оставил открытым, и у тебя в руках была клюшка для гольфа. Конечно. Вот что видела Пиппа. Вот что она подразумевала, говоря: «Палка для гольфа, как у Джереми». Она видела тебя.

– Это полнейшая чепуха, Кларисса, – протестовал Джереми, без особого успеха пытаясь рассмеяться.

– Нет, не чепуха, – настаивала она. – Затем, после того как ты убил Оливера, ты вернулся в клуб и позвонил в полицию, чтобы они приехали сюда, обнаружили тело и подумали, что его убила я или Генри.

Джереми вскочил на ноги.

– Что за нелепый вздор!

– Это не вздор. Это правда. Я знаю, что это правда, —воскликнула Кларисса. – Но зачем? Вот этого я не понимаю. Зачем?

Несколько мгновений они стояли лицом к лицу в напряженной тишине. Затем Джереми глубоко вздохнул. Он вынул из кармана конверт, в котором раньше были автографы. Он протянул его Клариссе, но не выпустил из рук.

– Вот в чем все дело, – проговорил он.

Кларисса взглянула на конверт.

– Это конверт, где лежали автографы, – сказала она.

– Здесь наклеена марка, – спокойно объяснил Джереми. – Из тех, что известны как неправильные. По ошибке напечатана другим цветом. Такая шведская марка была продана в прошлом году за четырнадцать тысяч триста фунтов.

– Так вот оно что, – выдохнула Кларисса, попятившись.

– Эта марка досталась Селлону, – продолжил Джереми. – Он написал о ней моему боссу сэру Кеннету. Но письмо распечатал я. Я отправился к Селлону...

Он замолчал, и закончила фразу Кларисса:

– ...и убил его.

Джереми, не произнеся ни слова, кивнул.

– Но ты не нашел марку, – произнесла Кларисса, пятясь от него.

– Опять ты права, – признал Джереми. – В магазине ее не было, а потому я не сомневался, что она здесь, в этом доме.

Он направился к Клариссе, а она продолжала пятиться.

– Сегодня Костелло проложил мне к ней дорожку.

– И потому ты убил и его.

Джереми снова кивнул.

– А только что был готов убить Пиппу? – с трудом вымолвила Кларисса.

– Почему бы и нет? – вкрадчиво отозвался он.

– Представить себе не могу.

– Моя дорогая Кларисса, четырнадцать тысяч фунтов – это такая куча денег, – заметил Джереми с натянутой улыбкой, одновременно извиняющейся и зловещей.

– Но зачем ты мне это рассказываешь? – спросила она и тревожно, и недоумевающе. – Ты можешь хоть на мгновение допустить, что я не пойду в полицию?

– Ты нагородила им такую гору лжи, что они никогда не поверят тебе, – небрежно бросил он.

– Ну уж нет, они поверят.