ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Фьора росла, не зная печали, в доме своего приемного отца – богатого флорентийца, скрывавшего от всех трагическую тайну ее рождения. Французский посланник Филипп де Селонже, узнавший эту тайну... Флорентийка Жюльетта Бенцони Пролог Эшафот. Дижон, 1457 год Древняя римская дорога привела к крепостным стенам. Франческо Бельтрами пришпорил свою лошадь, и она понеслась рысью, словно стремясь поскорее оказаться в конюшне. Небольшая группа сопровождающих его людей с нагруженными мулами тоже ускорила свой ход. Молодой флорентийский торговец любил Бургундию и ее великолепные вина, но особенно ее столицу Дижон, один из красивейших городов Европы, построенный герцогами, но, к сожалению, редко ими посещаемый. Умевший с детских лет распознавать красоту в окружающих его вещах, Франческо любовался городом с его разбросанными цепью башнями, домами под остроконечными, как шутовской колпак, крышами, его особняками, больше похожими на крепости и изобилующими узкими бойницами, массивными воротами, внутренними мощеными двориками, его храмами, колокольнями, шпили которых тянулись, как крестный ход, и, конечно, восхищался герцогским дворцом, построенным в форме шкатулки, над которым возвышались донжон – главная, самая высокая башня замка, и золоченый шпиль часовни, где были размещены гербы тридцати одного рыцаря ордена Золотого Руна, ордена, ставшего известным не только во всех христианских королевствах, но и за их пределами. Справедливости ради стоит добавить, что не только памятники привлекали внимание флорентийца. Некий постоялый двор на улице Порт-Гийом занимал особое место на пути его следования. Здесь он постоянно останавливался во всех своих поездках во Францию и Фландрию. Он высоко ценил не только кулинарные способности хозяйки заведения, но и комфорт, соперничающий, если не лучший, с другими частными отелями, и, конечно, радушный прием папаши Гуте и его жены Бертиль, оказываем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он был очень суров: «Виновные в таком преступлении не заслуживают ни прощения, ни милосердия. Они согрешили одновременно и против божьего закона, и против природы. Правосудие должно свершиться…» Слезы несчастной матери не могли найти путь к одетому в броню сердцу. Все, что нам удалось добиться, – это смягчение приговора: страшная смерть на костре была заменена на обезглавливание, единственно достойную смерть для дворян. Теперь вы знаете столько же, сколько и я!

– Вы забыли еще кое-что, падре! Молодая женщина была беременна, сказали вы. Смогла она родить своего ребенка?

– Да, в тюрьме. Пять дней назад Мари родила девочку, которую на следующий день отнесли в приют Шаритэ, куда помещают всех брошенных детей.

– Брошенных? – воскликнул Франческо. – Но у этой малышки есть дедушка с бабушкой? Де Бревай не могут о ней позаботиться? Мне кажется, она вдвойне их крови!

– Ни за что на свете мессир Пьер не согласится взять ее под свою крышу, а мадам Мадлен больше никогда не осмелится вызвать гнев своего супруга. В настоящее время он старается получить разрешение на воспитание девочки Мари и дю Амеля.

– А другая малышка? Что с ней будет?

Старый священник развел руками, демонстрируя полную беспомощность.

– Я этого не знаю. Но перед смертью Мари умоляла меня позаботиться о ребенке. Я не знаю, что будет с ней. Дамы из приюта с отвращением приняли ее.

– Почему?

– Ребенок, рожденный от кровосмешения, вызывает ужас, это дьявольское создание. Никакая кормилица не хочет заботиться о ней. Ей дают молоко козы, и она, вероятно, вскоре умрет, если этого уже не произошло. Я хотел заняться девочкой, но какая женщина согласится помочь мне? Живу я в Бревае, у меня нет другого жилища, как…

Франческо загорелся от возмущения.

– Здешние люди представляются мне странными христианами. Ребенок крещен?

Отец Шаруэ отрицательно покачал головой.

– Я хотел это сделать, но мне не позволили к ней подойти и…

– Это мы еще посмотрим! Отведите меня в этот приют, где дети вызывают такое отвращение!

– Что вы хотите сделать?

– Скоро вы увидите! Эй, Марино! Запряги двух лошадей или даже трех и приготовься сопровождать нас.

– Это безумие! Скоро наступит ночь, двери приюта закроются, а он находится в начале Бонской дороги, – сказал священник.

– Именно поэтому нам следует поторопиться.

Минуту спустя трое мужчин снова двигались по дороге к Ушским воротам. Приют Шаритэ, подчиненный обители Сан-Эспри, возвышался на берегу реки Уши, недалеко от старого лазарета для больных чумой. Это было старое здание, основанное в 1204 году герцогом Эдом III для паломников, несчастных больных и брошенных детей. Монахи обители Сан-Эспри вместе с августейшими особами участвовали в его открытии и, в частности, занимались сиротами.