ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Фьора росла, не зная печали, в доме своего приемного отца – богатого флорентийца, скрывавшего от всех трагическую тайну ее рождения. Французский посланник Филипп де Селонже, узнавший эту тайну... Флорентийка Жюльетта Бенцони Пролог Эшафот. Дижон, 1457 год Древняя римская дорога привела к крепостным стенам. Франческо Бельтрами пришпорил свою лошадь, и она понеслась рысью, словно стремясь поскорее оказаться в конюшне. Небольшая группа сопровождающих его людей с нагруженными мулами тоже ускорила свой ход. Молодой флорентийский торговец любил Бургундию и ее великолепные вина, но особенно ее столицу Дижон, один из красивейших городов Европы, построенный герцогами, но, к сожалению, редко ими посещаемый. Умевший с детских лет распознавать красоту в окружающих его вещах, Франческо любовался городом с его разбросанными цепью башнями, домами под остроконечными, как шутовской колпак, крышами, его особняками, больше похожими на крепости и изобилующими узкими бойницами, массивными воротами, внутренними мощеными двориками, его храмами, колокольнями, шпили которых тянулись, как крестный ход, и, конечно, восхищался герцогским дворцом, построенным в форме шкатулки, над которым возвышались донжон – главная, самая высокая башня замка, и золоченый шпиль часовни, где были размещены гербы тридцати одного рыцаря ордена Золотого Руна, ордена, ставшего известным не только во всех христианских королевствах, но и за их пределами. Справедливости ради стоит добавить, что не только памятники привлекали внимание флорентийца. Некий постоялый двор на улице Порт-Гийом занимал особое место на пути его следования. Здесь он постоянно останавливался во всех своих поездках во Францию и Фландрию. Он высоко ценил не только кулинарные способности хозяйки заведения, но и комфорт, соперничающий, если не лучший, с другими частными отелями, и, конечно, радушный прием папаши Гуте и его жены Бертиль, оказываем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В глубине души он сохранит каждую черточку ее лица. И спокойствие овладело им, когда Франческо бросил в последний раз взгляд на могилу, где покоились Мари и ее брат.

Пока еще не занялся день, Франческо постучал в дверь палача. Этому старому и суровому человеку он передал золото, чтобы в одну из темных ночей он вынул проклятых любовников из их отвратительной могилы и перезахоронил по христианскому обычаю в месте, указанном отцом Антуаном Шаруэ.

Взошло зимнее солнце, осветив заснеженный пейзаж тусклым светом. Стоя по другую сторону подъемного моста ворот Уша, старый священник смотрел вслед удаляющемуся по Бонской дороге человеку с его маленькой свитой. И думал об этом благородном итальянце, преподавшем урок гуманности. Подняв руку, он начертал в холодном воздухе благословение, затем вернулся в город.

Как только палач Арни Синяр выполнит последнее желание флорентийца, он вернется в де Бревай и под большим секретом расскажет все мадам Мадлен, принеся хоть небольшое облегчение глубоким страданиям матери. Он вошел в первую попавшуюся на пути церковь и, рухнув на пол, долго молился и благодарил бога за милосердие, позволившее Франческо Бельтрами появиться в Дижоне именно в тот момент, когда Мари де Бревай шла на смерть. По меньшей мере ребенок, рожденный при столь страшных обстоятельствах, избежал людской жестокости и у него есть шанс прожить счастливую жизнь…

У старика совсем не было желания пойти и посмотреть, что сталось с мессиром Рено дю Амелем. Он был в божьих руках, и наказание, наложенное на него флорентийцем, было абсолютно заслуженным.

Только на следующий день проходивший мимо старого приюта крестьянин услышал стоны и нашел полуживого замерзшего советника. Повозка, увозившая Фьору вместе с помолодевшей Леонардой, проделала к этому времени уже большой участок пути…

Наступил момент, когда наполовину исчезнувшая в глубоком сундуке Хатун извлекла из него последнюю накидку и, в изнеможении упав на шелковую подушку, удрученно заявила:

– Все, госпожа. Больше ничего нет.

Фьора недоверчиво посмотрела на нее:

– Ты в этом уверена?

– Посмотри сама, если не веришь.

– Так это все, что у меня есть?

– Мне кажется, даже слишком много. Наверное, не у всех принцесс такое количество платьев.

– У Симонетты Веспуччи их гораздо больше, чем у меня. Она каждый день появляется в новом туалете. Вся Флоренция смотрит только на нее, и ей не перестают дарить подарки…

Чтобы скрыть выступившие от гнева слезы, Фьора отвернулась и отошла к окну. Облокотившись на подоконник, она смотрела на открывшуюся перед ней тихую гладь Арно, залитую лучами январского солнца. Не поворачивая головы, она распорядилась:

– Убери это старье. Я никуда не пойду.