ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Фьора росла, не зная печали, в доме своего приемного отца – богатого флорентийца, скрывавшего от всех трагическую тайну ее рождения. Французский посланник Филипп де Селонже, узнавший эту тайну... Флорентийка Жюльетта Бенцони Пролог Эшафот. Дижон, 1457 год Древняя римская дорога привела к крепостным стенам. Франческо Бельтрами пришпорил свою лошадь, и она понеслась рысью, словно стремясь поскорее оказаться в конюшне. Небольшая группа сопровождающих его людей с нагруженными мулами тоже ускорила свой ход. Молодой флорентийский торговец любил Бургундию и ее великолепные вина, но особенно ее столицу Дижон, один из красивейших городов Европы, построенный герцогами, но, к сожалению, редко ими посещаемый. Умевший с детских лет распознавать красоту в окружающих его вещах, Франческо любовался городом с его разбросанными цепью башнями, домами под остроконечными, как шутовской колпак, крышами, его особняками, больше похожими на крепости и изобилующими узкими бойницами, массивными воротами, внутренними мощеными двориками, его храмами, колокольнями, шпили которых тянулись, как крестный ход, и, конечно, восхищался герцогским дворцом, построенным в форме шкатулки, над которым возвышались донжон – главная, самая высокая башня замка, и золоченый шпиль часовни, где были размещены гербы тридцати одного рыцаря ордена Золотого Руна, ордена, ставшего известным не только во всех христианских королевствах, но и за их пределами. Справедливости ради стоит добавить, что не только памятники привлекали внимание флорентийца. Некий постоялый двор на улице Порт-Гийом занимал особое место на пути его следования. Здесь он постоянно останавливался во всех своих поездках во Францию и Фландрию. Он высоко ценил не только кулинарные способности хозяйки заведения, но и комфорт, соперничающий, если не лучший, с другими частными отелями, и, конечно, радушный прием папаши Гуте и его жены Бертиль, оказываем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наконец она встала на колени, раздвинула свои золотистые локоны и положила хрупкую шею на грубую доску. Внизу священник отеческим жестом привлек к себе молодого человека и спрятал его лицо у себя на плече. Толпа затаила дыхание.

Но она едва успела заметить блестящую сталь тяжелого топора, поднятого палачом. Все было кончено. Подручные палача торопились освободить место другой жертве. Один из двух неловко отодвинул тело молодой девушки и случайно задрал юбку до колен, позволяя увидеть красные шелковые чулки. Возмущенная толпа зарокотала. Мэтр Арни Синяр в раздражении ударил его, и подручный палача рухнул на окрашенное кровью сукно. В толпе одобрительно зашептали.

Теперь настала очередь молодого человека. Он уже вырвался из объятий священника, устремился к плахе, поднял белокурую головку и, поцеловав ее, упал на колени:

– Поторопись, палач! Я спешу к ней…

– Не волнуйтесь! За мной дело не станет!

Меч поднялся. Снова блеснул топор, снова толпа разом вздохнула – и голова молодого человека скатилась к голове его сестры. Больше нечего было смотреть, и народ начал расходиться по прилегающим улицам в глубокой и непривычной тишине. Похоронный звон наконец прекратился. Франческо словно прирос к мосту. Наконец, сбросив с себя оцепенение, он передал свою лошадь на попечение Марино и приблизился к эшафоту, где на коленях молился священник, набросив на изуродованные тела саван. Палач и его помощники смотрели на святого отца, не смея прервать его молитвы, когда внезапно к ним приблизился богато одетый человек в черном меховом плаще. Его резкий, зловещий, как карканье ворона, голос гулко раздался в холодном воздухе:

– Чего вы ждете, мэтр Синяр, забирайте то, что принадлежит вам по праву. Разве одежды казненных не принадлежат исполнителям приговора?

Священник перестал молиться и бросил на человека взгляд, полный ужаса и боли. Он простер свои руки над телами, трогательно защищая их.

– Проявите уважение к смерти, мессир Рено! Во имя бога, страдавшего на кресте, уйдите! Ваша месть свершилась!

– Она не будет закончена, пока этих презренных не бросят в сточную канаву. Палач, забирай то, что тебе принадлежит! Раздень их!

Палач медленно снял маску, под которой открылось грустное лицо, обрамленное седой бородой:

– Нет, мессир, я не желаю этих одежд. Как бы богаты они ни были, это не принесет удачи… ни мне, ни моим помощникам.

Человек в плаще не успел ничего ответить, как Франческо внезапно вырос между ним и палачом, протягивая Синяру несколько золотых монет.

– Вы хорошо сказали, мэтр! Но если речь идет о законе, то вот – возьмите: я покупаю эти вещи. Падре, вы можете похоронить эту пару в одеждах!

– Почему вы вмешиваетесь? – грубо спросил человек, которого падре назвал Рено. – У меня все права на этих двух казненных.