ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ужас, что пришел в сытый богатый городок, принял одно из самых древних обличий в мире — обличье цыганского табора. Цыгане, вечные бродяги, за мелкие монеты развлекающие толпу, владеют стародваними... 1. 246 «Худеющий», — шепчет старый цыган с гниющим носом Уильяму Халлеку в тот момент, когда он со своей женой Хейди выходит из здания суда. Только одно слово доносится до него вместе с запахом его дыхания. «Худеющий». Прежде, чем Халлек успевает отшатнуться, старый цыган протягивает руку и проводит скрюченным изуродованным пальцем по его щеке. Рот раскрывается, как рана, обнажая надгробия зубов, торчащих из голых десен. Эти редкие зубы — почерневшие и зеленоватые… между ними просовывается язык, вылезает наружу и облизывает потрескавшиеся губы, растянутые в улыбке. Худеющий. Воспоминание вернулось к Билли Халлеку по понятной причине: в семь утра он стоял на весах, обернув поясницу полотенцем. Снизу доносился аппетитный запах яичницы с ветчиной. Пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть цифру на шкале. Нет, не просто вытянуть, а наклониться. Каждый раз приходилось наклоняться. Он был крупным мужчиной. Слишком крупным, как доктор Хаустон рад был ему сообщить. «На тот случай, если тебе никто об этом не говорил, позволь, я тебе сообщу», — сказал ему Хаустон во время последнего осмотра. — «Мужчина с твоими доходами и твоими привычками вступает в царство сердечных приступов примерно лет в тридцать восемь, Билли. Тебе нужно сбросить вес». Сегодня утром новости оказались неплохими: он неожиданно сбросил три фунта — с 249-ти до 246-ти. В последний раз, когда он отважился встать на весы, стрелка указывала на 251, правда, он был в брюках, а в кармане лежала мелочь, да еще ключи, его армейский ножик. К тому же, весы в ванной наверху врали в большую сторону — в этом он был почти уверен. Будучи еще обыкновенным нью-йоркским мальчишкой, он где-то слышал, что цыгане обладают даром предвидения

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А ну, прыгай, герой! — сказала Хейди. — Вот монетка.

Халлек почему-то не сразу встал на весы, испытывая смутное беспокойство.

— Давай скорей! Хочу посмотреть, сколько ты сбросил.

— Хейди, ты же знаешь, что эти уличные весы врут.

— Ну и пускай! Давай, Билли, смелей!

Он нехотя передал ей сумку и встал на весы. Она бросила монетку. Монетка звякнула, и на панель автоматически выдвинулись две серебристые металлические пластинки. Над той, что повыше, был указан вес, пониже — его будущее, его судьба. Халлек удивленно вздохнул.

— Я так и предполагала, — сказала Хейди, стоя возле него. В голосе недоумение и сомнение, словно не знала — радоваться, бояться или сомневаться. — Я знала, что ты похудел!

Позднее Халлек подумал, что ее невольный возглас удивления был вызван тем фактом, что он во всей своей одежде, со швейцарским ножом в кармане, с обильным завтраком в желудке весил 232. Четырнадцать фунтов потери веса с тех пор, как уладил дело Кэнли.

Но не столь стремительная потеря веса заставила его изумиться. Предсказание будущего! Нет, там не было банальностей типа ФИНАНСОВЫЕ ДЕЛА СКОРО УЛУЧШАТСЯ, или ВИЗИТ СТАРЫХ ДРУЗЕЙ, или НЕ ПРИНИМАЙТЕ ПОСПЕШНЫХ РЕШЕНИЙ.

Там было лишь одно слово черными буквами: ХУДЕЮЩИЙ.

Но пришла иная мысль, и улыбка исчезла с ее лица, когда она снова внимательно посмотрела на мужа.

— Не за что, — ответил он. — Всегда рад услужить, моя дорогая.

— Когда прибудем домой…

— Я снова прыгну на твои кости! — с наигранным энтузиазмом воскликнул он и изобразил широкую улыбку. На деле он думал, что вряд ли бы поднялся, даже если бы перед ним прошелся парад далласских «Каугерлз» в костюмчиках голливудского Фредерика. И дело было вовсе не в том, что в Моханке они вдруг зачастили. Дело было в «судьбе» — «ХУДЕЮЩИЙ». Не могло быть на весах такого предсказания — просто игра воображения. Нет, все выглядело не менее реальным, чем название газеты. Вот что было самым страшным — реальность этой надписи: ХУДЕЮЩИЙ! Да никакому безумцу в голову не пришло бы вставлять в набор предсказаний подобное. У «предсказателей» набор всегда был один и тот же, вроде предстоящего путешествия или встречи со старыми друзьями. Никогда не бывало и быть не могло даже такой более деликатной формы, скажем: вам предстоит немного сбавить вес.

Значит, имела место галлюцинация.

«Именно так!»

Отсюда следует, что у него крыша поехала.

«Ну, ну, брось! Это уже слишком.

Да нет, не слишком. Плохая новость, когда воображение выходит из-под контроля».

— Ты, конечно, можешь прыгнуть на меня, если хочешь, — сказала Хейди, — но я желала бы, чтобы ты прыгнул на весы в ванной…

— Ладно тебе, Хейди! Ну, сбросил в весе — подумаешь, дело!

— Я даже горжусь тем, что ты возвращаешь себе форму, Билли.