ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ужас, что пришел в сытый богатый городок, принял одно из самых древних обличий в мире — обличье цыганского табора. Цыгане, вечные бродяги, за мелкие монеты развлекающие толпу, владеют стародваними... 1. 246 «Худеющий», — шепчет старый цыган с гниющим носом Уильяму Халлеку в тот момент, когда он со своей женой Хейди выходит из здания суда. Только одно слово доносится до него вместе с запахом его дыхания. «Худеющий». Прежде, чем Халлек успевает отшатнуться, старый цыган протягивает руку и проводит скрюченным изуродованным пальцем по его щеке. Рот раскрывается, как рана, обнажая надгробия зубов, торчащих из голых десен. Эти редкие зубы — почерневшие и зеленоватые… между ними просовывается язык, вылезает наружу и облизывает потрескавшиеся губы, растянутые в улыбке. Худеющий. Воспоминание вернулось к Билли Халлеку по понятной причине: в семь утра он стоял на весах, обернув поясницу полотенцем. Снизу доносился аппетитный запах яичницы с ветчиной. Пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть цифру на шкале. Нет, не просто вытянуть, а наклониться. Каждый раз приходилось наклоняться. Он был крупным мужчиной. Слишком крупным, как доктор Хаустон рад был ему сообщить. «На тот случай, если тебе никто об этом не говорил, позволь, я тебе сообщу», — сказал ему Хаустон во время последнего осмотра. — «Мужчина с твоими доходами и твоими привычками вступает в царство сердечных приступов примерно лет в тридцать восемь, Билли. Тебе нужно сбросить вес». Сегодня утром новости оказались неплохими: он неожиданно сбросил три фунта — с 249-ти до 246-ти. В последний раз, когда он отважился встать на весы, стрелка указывала на 251, правда, он был в брюках, а в кармане лежала мелочь, да еще ключи, его армейский ножик. К тому же, весы в ванной наверху врали в большую сторону — в этом он был почти уверен. Будучи еще обыкновенным нью-йоркским мальчишкой, он где-то слышал, что цыгане обладают даром предвидения

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Билли притормозил машину у Норуокского турникета, чтобы оплатить выезд на магистраль. Машинально открыв шкафчик, вытащил из-под дорожной карты пачку печенья и принялся рассеянно жевать. Крошки посыпались ему на грудь.

Вся работа с Джинелли была завершена задолго до того, как главный суд Нью-Йорка выдвинул против него иск за организацию гангстерских расправ накануне войны наркобанд. Обвинение было выдвинуто Верховным Судом Нью-Йорка весной 1980 года и благополучно похоронено осенью 1981-го — главным образом из-за пятидесятипроцентной смертности среди основных свидетелей обвинения. Например, один взорвался в автомобиле, где находился вместе с тремя охранявшими его полицейскими. Другой скончался, когда ему проткнули горло отломанной рукояткой зонтика. В этот момент свидетель сидел перед чистильщиком обуви.

Два решающих свидетеля, естественно, заявили, что они вовсе не уверены в том, что подслушали именно голос Ричи Джинелли, когда тот отдавал приказание убить бруклинского наркобарона по фамилии Ричовски.

Западный порт. Южный порт. Почти приехал. Халлек снова пошарил в «бардачке», нащупал пакетик арахиса, который подавали в самолете. Малость залежалый, но есть можно. Билли Халлек принялся жевать орехи, не ощущая вкуса.

Он и Джинелли все эти годы обменивались рождественскими открытками, иногда встречались, чтобы поужинать или пообедать, — обычно у «Трех братьев».

Постепенно совместные обеды прекратились. Виной тому отчасти была Хейди, которая прониклась глубокой антипатией к Джинелли, а отчасти и сам Рич.

— Ты воздержись на время от визитов сюда, — сказал он однажды Билли.

— Почему это? — невинно спросил Билли, словно только вчера вечером не грызлись с Хейди из-за этого.

— Ну, потому что, с точки зрения общественности, я — гангстер, — ответил Джинелли. — Понимаешь, Уильям, молодых адвокатов, которые общаются с гангстерами, по службе не продвигают. В этом все дело. Я хочу, чтобы ты был чистеньким, незамаранным и рос по службе.

— Хм… значит, в этом все дело?..

Джинелли как-то странно улыбнулся.

— Н-ну, в общем… есть и другие причины.

— Какие же?

— Уильям, я надеюсь, тебе никогда, не придется узнать об этом. Но время от времени ты все же заглядывай кофейку попить. Поболтаем, похохмим. Короче, не пропадай, вот что я хочу тебе сказать.

И Билли время от времени заглядывал (хотя признал, что такие визиты становились все реже и реже), а когда оказался перед судом по обвинению в наезде и убийстве по небрежности, он прежде всего вспомнил Джинелли.

«Но добрый старый бабник Кари Россингтон обо всем позаботился», шепнул ему разум. «Зачем вдруг задумался о Джинелли? Моханк — вот о чем стоит думать. И о Дэвиде Дагенфилде, который принес удачу. И о потере нескольких фунтов веса».