ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Духовное наследие Л.Н.Толстого – великого русского писателя, художника, мыслителя – воспринимается неоднозначно. Для одних он – еретик, восставший на основы православия, для других – философ и гума... Лев Толстой Анри Труайя Часть I Истоки Глава 1 До Льва Толстого… Наполеон и Александр I обменивались верительными грамотами и отзывали послов, обещали своим народам мир и отправляли их воевать, не жалели тысяч солдат под Эйлау, обнимались в Тильзите. Но старый князь Николай Сергеевич Волконский, с 1800 года живший в уединении в своем поместье Ясная Поляна, оставался глух к волнениям мира, где ему больше не находилось места. По правде говоря, никто не знал истинной причины его внезапного охлаждения к общественной деятельности. В окружении князя поговаривали, что во всем виноват его сильный и независимый характер. Когда-то он отказался жениться на юной Вареньке Энгельгардт, племяннице и любовнице грозного фаворита Екатерины II Потемкина: «С чего он взял, чтобы я женился на его б…?» Но несмотря на столь высокомерный ответ или благодаря ему, императрица выделила Волконского. Он был произведен в гвардейские капитаны и сопровождал Екатерину в Могилев на встречу с Иосифом II Австрийским. Быстро продвигаясь по служебной лестнице, был назначен чрезвычайным послом в Берлин, командовал Азовским пехотным полком, стал военным губернатором Архангельска. Впрочем, последнюю должность получил от желчного и взбалмошного наследника Екатерины – Павла I, а потому нельзя с уверенностью сказать, шла речь о милости или опале. В любом случае, противостояние между ними не заставило себя долго ждать. И когда однажды в конце делового письма от императора не оказалось привычной формулы «Остаюсь к Вам благосклонный», Волконский понял, что карьера его окончена, и, предваряя события, попросил отставки. Обосновавшись в Ясной Поляне, этот образованный, энергичный и весьма гордый человек решил больше не н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наверное, атмосфера в родительском доме в середине 1837 года совсем не располагала к творчеству… Некоторое время назад у Николая Ильича Толстого начались проблемы со здоровьем. Он слишком много пил, кашлял кровью. Вскоре после подписания бумаг с Темяшевым о фиктивной продаже имения Пирогово граф узнал о его смерти. Как и предполагал сосед, сестры его тут же начали опротестовывать это соглашение, которое лишало их наследства в пользу сирот. Раздосадованный Николай Ильич собрал бумаги, взял с собой двух слуг и отправился в Тулу, чтобы убедить противников. Расстояние в сто шестьдесят одну версту преодолел за сутки, что для тех времен было подвигом. На следующий день, 21 июня, в девять часов вечера он скончался на улице от апоплексического удара.

[17]

Новость наполнила Леву грустью и страхом. Но в церкви во время первой в своей жизни заупокойной службы испытал, помимо огорчения, чувство собственной значимости: ему казалось, что он очень интересен в траурных одеждах, все жалели его. Так как не присутствовал при смерти отца, в нем жила неосознанная надежда встретить его живым. Каждый миг ребенку казалось, что вот-вот увидит его на улице среди прохожих, как только замечал плотного, коренастого, оживленного мужчину, сердце его трепетало от нежности. «Я очень любил отца, но не знал еще, как сильна была эта моя любовь к нему, до тех пор, пока он не умер», – скажет Толстой в своих «Воспоминаниях».

Отчаяние тетушки Toinette читается в записи, которую она оставила: «21 июня 1837 года. Страшный для меня день… Я потеряла самое дорогое, что было у меня в жизни, единственного человека, который меня любил, который относился ко мне с самым нежным и искренним вниманием и который унес с собой мое счастье. Единственное, что привязывает меня к жизни, то, что я буду жить для его детей».

[18]

Мать Николая Ильича не так стойко переносила свое горе. Днем она плакала, а вечером приказывала отворить дверь, ведущую в комнату сына, улыбалась его призраку, говорила с ним: «Поди сюда, мой дружок, подойди, мой ангел. А мне сказали, что тебя нет! Вот вздор! Разве ты можешь умереть прежде меня?»

[19]

Иногда ее охватывала ярость, она сердилась на Бога, который обошелся с ней так сурово, хотя ей не в чем было себя упрекнуть. Испуганные дети слышали вдалеке ее крики, рыдания, истерический смех. Им запрещено было подходить к бабушке в такие мгновения.

Пелагея Николаевна долго не могла прийти в себя, и опека была возложена на младшую сестру графа, благочестивую и набожную тетушку Alinе. Она с серьезностью отнеслась к своей миссии, но прежде всего принадлежала Богу, не имела практической жилки, отказывалась верить в людскую злобу, а потому дела семьи скоро пришли в упадок.