Сотни раз прятался в коридоре, прислушиваясь к шуму в комнате прислуги и вынашивая планы завоевания, но так и не решился толкнуть дверь: «Что бы я сказал с своим широким носом и торчавшими вихрами, когда бы она спросила у меня, чего мне нужно?»
Вскоре после этого молодой человек лишился девственности способом самым банальным и скверным: в шестнадцать лет, с пьяной женщиной, в публичном доме. Толстой признавался своему секретарю Гусеву, что когда братья впервые привели его в публичный дом и он впервые был с женщиной, то стоял после возле кровати и плакал. Так же герой рассказа «Записки маркера» плачет и сердится на товарищей, которые заставили его спать с публичной женщиной. Воспоминание об этом отталкивающем соприкосновении с телом незнакомки долго мешало Льву снова приблизиться к женщине. Нечистоплотному удовольствию обладания он предпочтет поэтический вымысел и вздохи в одиночестве.
Подошли полугодичные экзамены, к которым студент оказался не готов. Отметки были столь плохи, что ему отказали в возможности сдавать переходные экзамены. Это решение, датированное 26 апреля 1845 года, сопровождалось комментарием: «Недостаточное прилежание и полное незнание истории». Оскорбленный этим приговором, Лев приписал его преподавателю Н. А. Иванову, который незадолго до того рассорился с Юшковыми. В течение трех дней, запершись в своей комнате, он мрачно наслаждался слезами, ненавистью и проклятьями. Завидовал старшему брату Николаю, который через месяц уходил служить в армию. Мечтал последовать за ним, сражаться на Кавказе, умереть героем или, быть может, покончить с собой. Затем, взяв в руки тетрадь с «Правилами в Жизни», почувствовал угрызения совести и смягчился. «Оправившись, я решился снова писать правила жизни и твердо был убежден, что я уже никогда не буду делать ничего дурного, ни одной минуты не проведу праздно и никогда не изменю своим правилам».
[47]
Полный этих благородных намерений, Лева вместе с братьями отправляется в Ясную Поляну. Здесь тетушка Toinette с ее теплым взглядом и маленькими руками с голубыми венами. С первых шагов по гостиной он ощутил ласку старого дома. «Как могли мы, я и дом, быть так долго друг без друга?»
[48]
Юноша видел в оконных стеклах отражение своего детства, бежал купаться в быстрые и веселые воды Воронки, вытягивался в тени березовой рощи, открывал книгу, прочитывал несколько строк, глаза его закрывались от трепетания листвы, и он чувствовал, как в нем оживает такая же свежая, молодая сила жизни, какой везде вокруг него дышала природа. Закрыв книгу, шел в сад за яблоками или в тенистый, влажный лес, пахнущий переспелыми ягодами. Вечером, после ужина устраивался спать на террасе, несмотря на тучи гудящих во тьме комаров.






