Еще через год – четвертый наследник, о котором в церковной книге появляется запись: «1828 года, августа 28 дня сельца „Ясной Поляны“ у графа Николая Ильича Толстого родился сын Лев, крещен двадцать девятого числа священником Василием Можайским с дьяконом Архипом Ивановым, дьячком Александром Федоровым и пономарем Федором Григорьевым. При крещении восприемниками были: Белевского уезда помещик Семен Иванов Языков и графиня Пелагея Толстова».
Будучи уверенной в тридцать два года, что закончит свои дни старой девой, Мария Толстая никак не могла привыкнуть к счастью стать в тридцать восемь матерью четверых детей. Она любила их так, как никогда не любила отца, больше, чем мужа. Предоставив Toinette заботы о хозяйстве, полностью посвятила себя их воспитанию. Новорожденный Лев вызывал у нее нежность, но с особой страстью занималась она старшим, Николаем, «Коко». Мечтала сформировать у него исключительный характер, как когда-то ее отец пытался сделать это для нее самой. Каждый вечер записывала в журнал поведения его поступки и отмечала недостатки, изучала различные методики, чтобы исправить их. Больше всего боялась, чтобы у него не оказалось слишком чувствительное сердце. Когда ему было четыре года, укоряла, что плачет над рассказом о раненой птице или при виде драки между собаками. Хотела вырастить его смелым, каким и должен быть сын отца, доблестно служившего Отчизне. Чтобы вознаградить за успехи в чтении, мать выдавала ему билетики со словами поощрения: «Очень хорошо…», «Неплохо…», «Очень лениво вначале, но на следующей странице – хорошо…».
После некоторых разногласий между Марией, ее свекровью и Toinette установилось полное взаимопонимание. Из путешествия Мария писала: «Как Вы можете думать, милая Toinette, что я в состоянии забыть и не помнить о Вас, когда я в такой прекрасной компании? Вы хорошо знаете, что, когда я люблю, я не могу забыть сердцем тех, кто мне дорог…». И еще: «Ваши дружеские чувства по отношению ко мне и Ваша нежность к моему птенцу заставляют меня думать, что, говоря с Вами о нем, я доставляю Вам столько же радости, сколь и себе самой…» Ее сыновья росли красивыми и здоровыми, имение под управлением Николая стало приносить доход, будущее казалось полным счастья, тем более что в 1829 году княгиня поняла, что вновь беременна. Это не мешало ей быть очень активной. Уложив детей, она играла концерт Филда или «Патетическую сонату», читала вслух, учила итальянскому свою кузину, обсуждала с ней «Эмиля» Руссо… Николай присоединялся к ним в гостиной, забавлял рассказами об охоте и шутками. Он потягивал трубку и смотрел через окно в темный сад, где время от времени ударял по чугунной плите ночной сторож. В конце февраля 1830 года в доме началась суматоха.






