ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«… Жизнь викингов была полна приключений на больших просторах суши и моря. Бывая в различных странах, я пытался увидеть какие-нибудь следы их, чтобы лучше понять, что же это были за люди. Ведь любо... Когда плывешь из Бергена в сторону Олесунна, на тебя непрестанно и пристально смотрят грозные скалы и вырастающие за ними суровые горы. Каменные монолиты скал кажутся темными в зимнюю пору, весной и осенью – серыми, а летом они покрыты зеленью. Это – по правую руку. А по левую – сплошная вода. Где ее конец? И есть ли за этой – то молчаливой, то невообразимо ревущей – стихией какая-нибудь суша, какие-нибудь острова или материки? Живут ли на тех островах или материках какие-либо существа? И что за существа? Кто из обитателей этих скал, что по правую руку, и спрятанных от глаз глубоких фиордов мог ответить на эти вопросы тысячу с лишним лет назад? Что знали обо всем этом первые, самые первые викинги? Те самые викинги, которые, презирая (или понуждаемые презирать) опасность, попытались выйти в далекое море и плыть на запад. Наверное, понимали они, что, может быть, никогда не увидят эти пусть суровые, но родные скалы и самых близких людей: отца и мать, брата или сестру, а может – жену, детей или невесту. Ведь они были такими же людьми, как мы с вами, им тоже бывало больно и смешно, весело и грустно. Они тоже любили, им тоже было жаль близких и землю свою, какою бы неказистою ни была она. Еще задолго до первых плаваний викингов на далеком юге Европейского континента Сенека писал: «…ведь любят родину не за то, что она велика, а за то, что она родина». Можем ли отказать тем, кто уплывал от своих скал за море, в любви к своей, пусть мрачной, земле? Ведь она была их родина! Какие же чувства владели теми, которые пускались в далекое плавание? Решимость плыть и плыть? Отсутствие страха? Океан был неведом и полон таинственности. Может, нечто схожее испытают и те наши потомки, которые

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А эти, у родника, тоже сидели на камнях, как сидели до появления Кари и Сигфуса.

У Фроди, видно, не было желания продолжать разговор. Он сказал:

– Если дорога ваша пролегает мимо этого родника – она свободна. Но если вы собираетесь расположиться на этом месте – то ошиблись и даже очень. Здесь никому не будет позволено обосноваться даже на короткое время. Разве что конунгу, если пожалует он со своей свитой. – И обратясь к Эгилю: – Ясно ли сказано, Эгиль?

– И ясно и разумно, – со злостью бросил Эгиль.

– Да, я не конунг и не жрец родовой, – сказал Кари. – Я тот, от которого тебе не поздоровится.

Сигфус подивился словам Кари – и тону, и твердости, и угрозе, которые содержались в этих словах. Так мог говорить только известный берсерк, очень славный и опытный боец. Этих качеств за Кари до сего дня не числилось…

– Вы только послушайте! – возмущенно обратился к Эгилю и юнцу Фроди. – Не кажется ли вам, что он грозится?

– Не их надо спрашивать об этом, подлец Фроди, – крикнул Кари. – Не их, а меня! Я тебе отвечу как надо.

Фроди, признаться, не ожидал такого оборота. Чтобы этот Кари посмел вести подобные речи?! Да ведь ясно же, что тот, кто ведет себя так нагло, тот на что-то надеется. А на что надеется Кари? На того, кто стоит возле него?..

– Эй, Кари, я стал туг на ухо. Что ты сказал?

– Отныне твоя кличка – Подлец!!! Это я и сказал. Но я не знаю, долго ли тебе носить ее.

Фроди удивленно переглянулся с Эгилем:

– Нет, ты слышал?

– Даже очень внятно.

– Что же это такое?

– Наглость неблагодарного мышонка, которому ты по своей доброте на днях сохранил жизнь.

– Как же учат такого мышонка?

– Очень просто: плевком. А большего он не заслуживает, если не уберется сейчас же!

Кари обернулся к Сигфусу.

– Эти подлецы, наверно, очень глупы, если надеются запугать меня.

Фроди не выдержал: вскочил на ноги, грозно шевельнул бровями, захрипел, словно ему сдавили глотку. Это был плохой признак, берсерк ведет себя так, когда уже готов биться.

Фроди трясся от злости.

– Эгиль, – прохрипел он, – скажи им в последний раз, чтобы убирались подобру-поздорову. Если они хотят воды – плесни им в лицо.

– Подлец! – крикнул Кари. – Я хочу, чтобы ты припомнил зеленую лужайку, где бесчинствовал несколько дней назад…

– И что тогда?

– …чтобы припомнил Гудрид…

– Эту шлюху? – Фроди расхохотался, однако смех был не из обычных: это было зловещее предупреждение берсерка.

– Повтори еще раз, если только сможешь повторить, – сказал Кари.

Фроди подбоченился:

– Постой, постой! Уж не хочешь ли ты вызвать меня на бой?

– Вызывают честного, а не Подлеца! Разве ты позабыл свое настоящее имя?

Фроди зарычал, пошарил руками вокруг – он уже был вне себя. Гнев помутил его разум, и он понимал только одно: надо прикончить этого Кари!

Эгиль подал ему меч и сам вооружился мечом.