– Уходить с насиженных мест, от родных скал и фиордов только потому, что так угодно кучке негодяев? Разве у лесного родника не был преподан им должный урок? Да еще кем? Кари, который никогда не проливал ни капли чужой крови! Но когда стало невмоготу, он превратился в великана. Надо было видеть, как дрался Кари против многоопытного Фроди, как отражал его удары, как сам наносил раны и в конце концов прикончил подлеца. Нет, если побежит каждый, то земля и фиорды достанутся подлецам. Это – позорное бегство… Надо жить и надо драться за свою жизнь здесь, на этом месте, на берегу этого фиорда, на виду у этих малоприветливых, но милых скал…
Так говорил Сигфус, и говорил он горячо и убедительно.
Тейт задал ему такой вопрос:
– Значит, Гудрид и Кари должны оставаться здесь?
Сигфус сказал, нет, он говорил вообще, но что до Кари и Гудрид – им, наверное, лучше уехать… Но ведь можно и не уплывать на запад, на верную смерть…
– А куда же?
– Разве мало места на севере или на юге? Можно и в Эстланд, и Финланд – это тоже далеко. Но ведь оттуда может дойти весточка – а из-за моря?..
Гуннар слушал молча.
Тейт был непреклонен:
– Я бывал везде и даже в таких местах, о которых Сигфус вовсе не подозревает. Могу сказать одно: здесь нигде не найти справедливости.
А Сигфус стоял на своем:
– Значит, потерять Кари? Кто поручится, что он вернется когда-нибудь из плавания? Ты?
Тейт отрицательно покачал головой.
– Может, ты? – Вопрос был обращен к Гуннару.
– Нет, – проговорил он.
– А ты? – Это уже относилось к Кари.
За последние дни он очень переменился. Вдруг возмужал. Если прежде он произносил какое-нибудь слово, а потом уже думал, то теперь наоборот: сначала думал, а потом – говорил.
Долго молчал Кари. А потом коротко сказал:
– Эвар ждет нас.
Гуннар поднялся со своего места:
– Этим сказано все. Надо собираться в путь.
Он это говорил давно. И не раз.
XIX
Скегги сказал дочери:
– Гудрид, надо собираться. Кари ждет на берегу.
Гудрид, не говоря ни слова, собрала свои вещи.
У Скегги на глаза наворачивались слезы. Мать тихо плакала. Казалось, хоронила кого-то.
А Гудрид была спокойна. Словно каменная.
XX
В назначенный день все было готово к отплытию. Корабль стоял на воде, к нему был перекинут дубовый трап. Первым взошел на него Эвар. Потом заняли свои места гребцы. Рулевой пробовал действие тяжелого весла, прикрепленного у правого борта, в десяти локтях от заднего штевня.
Гудрид и Кари прощались с родными. Скальд Тейт сказал:
– Кари, пуще всего береги Гудрид.
– Пора! – крикнул Эвар.
И вот корабль нагружен полностью. Он сидит глубоко в воде. Ветер дует в сторону запада. Раннее утро. Солнце только-только взошло. На берегу толпился народ. Все родные здесь. И соседи.
Многие говорят:
– Они больше не вернутся.
Другие поддакивают:
– Они плывут за смертью.
А родные плачут.






