Визг, грохот, оторванная рука в рукаве рубашки Матвея, лежащая у моих ног. Жердяй с топоров в голове.
— Папа. — дикий крик Дуняши.
— Не дайте им уйти, — голос Глава режет уши.
Поднимаю голову. Ошеломленные зеваки. Неподвижные тела секундантов и стражников. Матвей, лежащий на спине. Дуняша судорожно пытается остановить кровь из обрубка левой руки отца. Охотники, увлеченно рубящие молодчиков хорька, пытающихся вырваться с площади. Черный гигантский волк, беснующийся среди них. Срывающиеся с неба молнии. Локальный армагеддон.
— Влад помоги мне, — пинок в спину от Наты приводит в чувство, — бери руку, помогай.
Мгновенно поняв о какой руке идет речь, хватаю оторванную руку Матвея и одним прыжком оказываюсь рядом. Дуняша прижимает плечи окровавленного отца к брусчатке.
— Прижми руку как можно более правильно и держи так, пока не скажу.
— Понял Нат.
Приставляю оторванную руку к окровавленной культяпке. Ната стоя на коленях держит свои кисти на голове Матвея и бормочет на непонятном языке. Крики и лязг оружия кажется раздаются отовсюду. И тут все звуки перекрывает мощнейший удар грома. Скорчиваюсь от неожиданности, но держать руку Матвея не перестаю. Снова лязг стали, несколько криков и тишина.
Звук торопливых шагов.
— Как Матвей, — спрашивает подбежавший Глав.
— Все в порядке, успела, не только жить будет, но и руку сохранил, — отвечает устало Ната. — Влад отпусти уже можно.
Отпускаю руку Матвея. Что за черт, секунд тридцать назад я держал в руках оторванную конечность, а теперь вижу абсолютно здоровую руку, правда, измазанную кровью.
— Я ж говорил, хороший лекарь.
— Матвей, — раздается хор в три голоса.
— Что Матвей, — бурчит он, поднимаясь, — не так легко меня прикончить.
— Папка, — счастливая Дашуня виснет у него на шее.
— Папа, а кто же еще за тобой болтушкой присмотрит не умрун же.
Счастливая улыбка раздвигает мои губы и я крепко стискиваю плечи Матвея. Тут же стальной обруч перехватывает ребра.
— Глав пусти, раздавишь нас, медведь ты бродячий, — стонет Матвей.
Довольный Глав убегает к чьим то телам, валяющимся в беспорядке неподалеку от нас. Вокруг суета, но мы не обращаем на нее внимание.
— Матвей, — злой голос за нашими спинами.
*См. железо средневековой Европы.
Поворачиваемся все вместе.
Злая, растрепанная Ната, уперев изящные ручки в очаровательные бедра, хмуро смотрит на дядю.
— Сколько раз тебе говорить я не лекарь, я магиня Жизни, — начинает сердито выговаривать она.
— Ната ты самая, чудесная, умная, добрая, красивая магиня Жизни, которую я когда-либо встречал, — прерывает ее Матвей и, встав на одно колено, целует ей руку.
— Чтоб так и дальше называл, а то больше никогда помогать не буду, — заявляет явно довольная девушка.
— Ната, я тебе очень благодарен, — поднимаясь, говорит Матвей.






