ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предисловие напишу позже. Есть причины. А пока читайте то, что есть. Чужак Игорь Дравин Пролог Хмурое осеннее утро. Свет едва пробивается сквозь мутные разводы на стекле. Я встал с кровати и подошел к окну. Настроение и, что важнее, самочувствие полностью соответствовали увиденной окружающей действительности. Серые комья ноздреватого снега, большая лужа перед входом в подъезд. Интересно, от вчерашнего банкета что-то осталось? Я подошел к галерее бутылок около кровати. Так, водка — пустая. Баллон пива — пустой. Банка пива — что-то есть. Несколько глотков теплого, выдохшегося напитка не убрали мерзкий привкус во рту и не подняли настроение. — Ни уму, ни сердцу, правда, алкаш? Ну вот, еще мысли посторонние в голове бродят. — Радуйся, что есть пока где бродить. И чего она привязалась? -Надо вот и привязалась. Здравствуй шиза. Вот последствия неумеренного потребления спиртного. Допился. Пока еще мысленно сам с собой разговариваю. Потом вслух с собой ругаться начну, дальше больше. Интересно, соседи скорую вызовут раньше, чем на людей бросаться начну или как? А потом здравствуй белый дом, прием посетителей по выходным, если ты не буйный. — И пиво в дурке не наливают, да и с сигаретами напряженка. Так, а может, это уже горячка белая началась и где тогда зеленые чертики. Нету. Ау беленькая, я так не играю, если горячка подать сюда чертей, для комплекта ощущений. Ладно, я не привередливый, нет в запасниках чертиков, согласен на человечков, но чтоб зеленых, других я принципиально не терплю. — И не горячка я совсем, тем более, белая. Ты до такой степени еще не допился. Но ничего, уж это поправимо, пара тройка дней и привет, нас будет уже трое. Я, ты и беленькая. Ну вот и буду тебя «Я» называть, кстати, пора в магазин здоровье подправить. — Слушай, у тебя как крыша точно не поехала самого себя «Я» называть? А насчет магазина мысля здравая. Нет, тот

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Не может быть.

— Как не может, — закипятился Дорн, — чтобы я не знал, сколько лет троюродному племяннику жены моего двоюродного брата!

— Стоп! Спокойно Влад, спокойно. Выдохнул, а теперь вдохнул. Спокойно.

— Что ты там бормочешь.

Выдох, вдох.

— Скажи Дорн, — медленно проговаривая слова, спросил я, — только отвечай да или нет. Это твой родственник.

— Да.

— Ему пятьдесят пять лет.

— Ну да.

— Ты считаешь его молодым.

— Ну молод он еще, но…

— ДОРН!

— Да.

— Что да.

— Молодой еще.

Вдох. Выдох.

— Дорн, скажи мне, пожалуйста, — ласково обращаюсь к сумасшедшему, — я младенец?

— Нет.

— Но мне всего тридцать четыре, мне еще, наверно, подгузники надо носить.

Дорн опасливо поглядывая на меня стал бочком пробираться к выходу из лавки.

-Ты Влад посиди тут немного, а я сейчас Нату приведу. Я понимаю, устал, перенервничал. Виданное ли дело в погань идти ничего не умея. Тут у любого здоровье пошатнется. Ты сиди не волнуйся, я быстро.

— Сидеть!!!

Спасибо командир за привитые навыки командного голоса. Дорн плюхнулся на задницу посреди лавки. Покупатели резко отшатнулись.

— Скажи друг мой, зачем мне понадобилась Ната.

— Ну, она лекарь хороший.

— Не лекарь, а магиня Жизни и не мне она нужна, а тебе.

— Почему мне, — тупит Дорн.

— Потому что ты либо ослеп, либо сошел с ума.

— Я, — удивляется Дорн.

— Ну не я же.

Задумчивый взгляд кузнеца.

— Повторяю для особо здоровых. Ната нужна тебе.

— Почему?

— Либо у тебя очень плохое зрение и ты видишь перед собой взрослого мужика вместо восемнадцатилетнего пацана, либо ты сошел с ума, говоря, что пятьдесят пять лет для человека это молодость.

— Какого человека?

— Этого!

Потеряв всякое терпение я подымаю за шкирку подошедшего, так кстати, пацана со свертком, переношу его через прилавок и показываю Дорну.

Дорн внимательно осматривает пацана, который от удивления даже не пытается барахтаться.

— Это не человек, это мой родственник, — важно заявляет кузнец.

Я сейчас сам сойду с ума. Отпускаю пацана, сажусь на пол рядом с Дорном.

— И почему твой родственник не может быть человеком, — спокойно, безразлично и устало спрашиваю я.

— Потому что он гном.

— Кто гном.

— Он. Между гномом и человеком не может быть потомства и так как он мой родственник, он гном.

— А почему не человек, — туплю я.

— Потому что я гном.

Занавес.

Сижу на полу, закрыв глаза. До ушей доносится стандартный звуковой фон базара. Люди спрашивают, торгуются, спорят и, наконец, заключают сделки. Люди.

—

Тебе же говорили и люди, и эльфы, и гномы, и как его, тритоны тут есть, и черт знает кто еще. Чему ты удивляешься. Не поверил?

Поверил.

—

Опять да, поверил, но как-то так, мол, пока не увижу, не рассказывайте сказки. А может, Дорн должен был сразу представиться, гном я, а не больная фантазия падре. Чем Дорн поил жертву волчиц, не помнишь.