ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что бывает, когда в горах видишь белого тигра, а охотник за головами выходит за порог в самую длинную ночь в году? Почему танцуют скелеты на кладбищах и чем грозит гнев духов во время праздника? Ст... Шанс Алексей Юрьевич Пехов Елена Бычкова, Наталья Турчанинова СНЕЖНЫЙ ТИГР Мягкие хлопья снега, медленно кружась в свете уличных фонарей, падали на мостовую. Белые хлопья, похожие на бесшумных ночных бабочек… Этот снег всегда был желанным дополнением городского пейзажа и моего романтического настроения — время снежных садов и тихих вечеров… Но сейчас все не так. Нет ажурных снежинок, танцующих вокруг фонаря. Ничего нет. Даже неба не видно в этой безумной метели. Снег и ветер словно сошли с ума, соревнуясь в одном-единственном стремлении — свалить меня с ног, оглушить, ослепить, похоронить в белых сугробах… Я продолжал идти вслепую. Меня поддерживало только инстинктивное желание — удержаться на ногах. Если я упаду, то уже не смогу подняться… Я смертельно замерз, невыносимо устал, но бурану, сбросившему в пропасть мою палатку, нужно было завершить начатую работу, и он играл мной уже несколько часов. Сначала лишь несильно подталкивал в спину, бросая пригоршни колючего снега в лицо. Потом заметался поземкой по бескрайним сугробам, взвыл сильнее, сбивая с ног… А дальше и эта игра надоела. Снег повалил сплошной стеной, и в глухой темноте я окончательно потерял дорогу. Рано или поздно у меня не хватит сил сделать еще один шаг. Снова шевельнулась предательская мысль о сладком покое и мягкости этих сугробов. Нужно только закрыть глаза и позволить ветру бережно уложить себя в снежную постель. Ноги словно налились свинцом, перчатки исчезли вместе с палаткой, и я уже давно не чувствую рук… Снежные бабочки вокруг уличных фонарей… Великое облегчение, почти блаженство снизошло на меня, когда я понял наконец, что нет смысла бороться дальше, и сил тоже нет. Колени подкосились, и я медлен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я улыбнулся, оценив своеобразное чувство юмора тигра, и спросил, хотя уже приблизительно знал ответ:

— А не жалко вам его?

Стив откинул капюшон, чтобы удобнее было смотреть на меня, и переспросил:

— Жалко?

— Ну да. Красивый, умный, сильный зверь, а вы хотите его убить.

Собеседник посмотрел так, словно уже давно разгадал все мои хитрости и мне не сбить его с толку:

— Не поймете вы, Полл. Потому что не охотник… Ну вот вы мечтаете забраться на Драконий клык. Снаряжение заказали, все утесы вокруг облазили, присматриваетесь. Он вам и во сне, наверное, снится. Так тигр для меня то же самое, что для вас эта скала. Вы себе доказать хотите, что сможете ее одолеть, а я себе — что перехитрю полосатого разбойника.

Я пристально посмотрел на собеседника, сравнивающего мою страсть к высоте и риску с его страстью к убийству, и сказал с неожиданным для себя злорадством:

— А ведь я его видел сегодня.

— Да ну?! — Стив даже приподнялся. — Где?

— Вон на том утесе.

— Белый? — шепотом спросил он, вытаращив на меня глаза, словно я сам превратился в белоснежного призрака.

— Белый.

— Ах ты черт! — Он запустил пальцы в свою густую шевелюру, — Стрихнину бы… Ну да ладно, я его с лабаза возьму.

Я мог бы сказать, что тигр лежал в каком-то метре от меня и в его глазах не было ничего, кроме искреннего любопытства. И что кровожадный, мстительный и коварный зверь, каким его описывал Стив, не отпустил бы меня с того утеса. Но лишь поднялся и молча пошел в палатку, провожаемый недоумевающим взглядом проводника, который так и не понял, что на меня нашло.

Бабочки… Мне снова снились ледяные бабочки, холод и снег. И я снова умирал, проваливаясь в белую пустоту…

Я смотрел прямо в глаза этому человеку. Долго-долго, так долго, что онемели лапы. Не имея сил пошевелиться, мог только смотреть. В его зрачках не было испуга, и от него не пахло страхом, этим раздражающе острым запахом, который вызывал у меня одно желание — прыгнуть и схватить.

Он был спокоен и неподвижен, только глаза его, отражая свет синих гор, смотрели в мои… И мне вдруг стало страшно. Так страшно, что я прижал уши и, скользя животом по снегу, пополз вверх по тропинке. А он продолжал сидеть, чуть подавшись вперед…

Я сам не знал, чего боялся.

Может быть, его странного, пристального взгляда. На короткое мгновение мне показалось, что я сам мог быть человеком, который сидит на камне и смотрит в глаза тигру. И это было жутко.

Или меня испугал его запах, не похожий ни на один из запахов долины?..

Я проснулся, но продолжал лежать неподвижно — и мне чудилось, что я вижу со стороны, издалека, замершую фигуру человека, и зверя, распластавшегося на земле. Мне казалось, что я потерял часть себя, и она ушла вместе с ним. Наверное, он знал, как вернуть ее, блуждающую в ледяной пурге по ночам, знал, как прогнать сны.