ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как должен чувствовать себя человек, узнав, что сценарий его жизни уже написан неведомой расой, затеявшей грандиозный эксперимент? Каково оказаться чужим, и ни для кого-то лично, а для всего челове... Странник Виктор Иванович Тюрин ПРОЛОГ – Тревога! Жесткое излучение! Прорван контур биологической защиты! – бесцветный голос автомата – информатора прозвучал негромко, но в безмятежной тишине штурманской рубки он прогремел словно рев боевой сирены. Наступившая следом тишина казалась настолько ненадежной и хрупкой, что раздайся хоть малейший звук, она разлетится на тысячи маленьких звонких осколков. В момент наивысшего напряжения, когда нервы натянуты до немыслимых пределов, 'тревожные' экраны, отвечающие за защиту корабля, неожиданно дали отбой тревоги, сменив ярко-красный цвет на зеленый. Капитан корабля, все это время не спускавший глаз с голографического проектора, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Если дыхание восстановилось быстро, то мысли и чувства после такой встряски никак не хотели приходить в норму, но на предписанную в подобных случаях психодинамическую гимнастику капитан не хотел тратить время. Ему нужно было знать, прямо и сейчас, какой урон нанесло пронзившее корабль жесткое излучение. И не столько самому звездолету, сколько его наиболее ценному грузу – пассажирам. Чем больше он вчитывался в информацию, представленную ему искусственным интеллектом корабля, тем легче становилось на душе. Наконец, капитан облегченно выдохнул воздух и уже собрался отвести взгляд, как его глаза и так занимающие почти четверть широкого и плоского безносого лица, стали резко увеличиваться в размере. Не веря, снова пробежал взглядом по той же строчке. Данные показывали, что излучение не прошило звездолет насквозь, и не рассосалось под воздействием защитных полей, а осталось на корабле, в виде самостоятельного источника излучения. Такое наглое поведение

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Господин Рабат, я высказываю свое личное мнение, но мне кажется использование подобного человека в военной операции, то же самое, что забивать микроскопом гвозди. Камень явно был брошен в генерала.

– Теперь, если вы кончили, я все-таки выскажусь! – на этот раз, генерал не выдержал, вскочил с места. Гордо выпрямился. – Ему так же, как и нам всем, есть, кого защищать. Родители, девушка. Угроза нависла и над ними! Если есть хоть один шанс одержать победу, мы должны его использовать! Он солдат, и этим все сказано! Я прав, сержант?!

– Так точно, сэр!

Представитель правительства недобро покосился в сторону генерала, но не успел открыть рот, как разведчик, видя, что дело идет к скандалу, поднял руку в успокаивающем жесте.

– Хватит препираться, господа. Мы здесь собрались не для пустых споров, а для переговоров с Дэвидом Саксом! Считаю, что свои мнения и возражения вы уже высказали, а значит, можем перейти прямо к делу. Дэвид, извините нас. Наша делегация была собрана буквально впопыхах, за несколько часов до прибытия в ваш лагерь. Из-за нехватки времени и неподготовленности, совещание оказалось несколько более эмоциональным, чем я мог себе предположить. Хотя, чего уж тут говорить, твои способности, Дэвид, могли вызвать и не такой взрыв эмоций. Теперь я хочу объяснить тебе причину нашего появления. Операция, о которой уже было упомянуто, разработана совместно штабом армии и разведкой. Центральной фигурой в ней мы сделали сержанта Сакса. Без его ведома. Извини нас, парень. Надеюсь, ты все понимаешь правильно. Нас просто зажали в угол. Если у нас есть шанс исправить положение, то это только ты Дэвид, – после личного обращения ко мне, он развернулся к остальным присутствующим. – Теперь просьба ко всем. Слушать меня внимательно и не перебивать. Все вопросы и соображения оставьте при себе. На потом. Итак, когда эскадра подойдет к Фальстафу, мы обменяемся радиосообщениями, после чего, отправим на орбиту челнок с делегацией. Она повезет мирный договор и ряд предложений, но речь сейчас идет не о ней. В челноке, вместе с делегацией, в секретных отделениях, будет спрятан отряд коммандос. Скорее всего, это будут 'Псы войны'.

Как только прозвучали эти слова, я тут же кинул взгляд на полковника. Любому начальнику хочется, чтобы во вверенном ему подразделении царила тишь да гладь, а всякие непонятности и неожиданности вызывают у него раздражение и головную боль. Головной боли у полковника сейчас явно не наблюдалось, зато глаза потемнели от гнева. Вздернув подбородок и сжав губы, Милошевич стал смотреть куда-то в пространство. Я не понимал его поведения. Почему он не возражает? 'Псы' хоть и элитное подразделение, но они не Звездная пехота. У них другая специфика.