К тому же за время бездействия он потерял изрядную долю скорости и стремительности, которые считал своим основным преимуществом. Задира решил, что если ему удастся отсюда выбраться и сесть на диету, он сократит число подходов, увеличит количество повторов, повысит скорость движений и в результате станет жилистым, как азиатский кикбоксер. Хватит уже быть быком, пора стать коброй.
Задира следил вполглаза за парнями, которые, собрав свои вещи, вышли из душевой. Он отрегулировал температуру воды, встал под душ и намылился дешевым тюремным мылом. Он уже смывал мыльную пену, когда вошли они – три огромных мускулистых амбала. Задира услышал звук их шагов, который не заглушила льющаяся вода. Боковым зрением он увидел шлепанцы первого из них совсем рядом, и это было плохим признаком. Задира решил не дергаться и повернулся к ним спиной, чтобы показать, что не боится. Но они не собирались пугать его. Они пришли не для этого.
Первый удар, мокро шлепнувший Задиру по пояснице, застал его врасплох. На секунду он ощутил самодовольную уверенность, потому что удар показался ему легким и безболезненным, и повернулся было, чтобы надрать задницы этим типам. Конечно, драться нагишом было не совсем удобно, но думать об этом было некогда – его охватила ярость. Потом его тело вдруг осознало, что это был вовсе не шлепок. Его чем-то пырнули.
– Черт! – выдохнул Задира, чувствуя, как холодеет почка. Ее как будто заморозили.
Затем на него обрушились удары заточками, как рой разъяренных пчел. Он попробовал отбиваться кулаками, но удары были уже слабыми и цели не достигали. Удары же нападавших каждый раз оставляли ярко-красные кляксы крови на бледной коже Задиры. Ноги его ослабели и превратились в желе. Он даже не упал, а буквально стек на пол, прямо под душ. Нападавшие немного постояли над ним – трое чернокожих, которых он никогда не видел, с пустыми, ничего не выражающими лицами.
– Добро пожаловать в тюрьму штата, амурчик,
[22]
– сказал один из них сквозь зубы.
Они подставили свои окровавленные заточки под струю воды и, когда они стали чистыми, повернулись и вышли из душа. В глазах у Задиры потемнело. Он уже почти ничего не видел. Прищурился – перед глазами оказался кафельный пол. По нему широким потоком его кровь стекала в сливное отверстие в нескольких сантиметрах от лица.
«А ведь я был не такой, как все», – промелькнуло в голове. Он глубоко вздохнул, и это был его последний вздох.
Они шли по небольшой автостоянке возле «У Донохью», когда услышали стаккато двух одновременно закрываемых автомобильных дверей. Бер посмотрел туда, откуда раздались звуки. Там стояла машина с работающим двигателем и включенными фарами. От нее к ним направлялись двое. «Опять ищейки Помероя», – подумал сыщик.






