А тут целый год и два месяца! Мысль эта грызла его словно крыса, которая точит зубы о водопроводную трубу.
Бер вырос на небольшой ферме на северо-западе, где еда была простой, да и ее не всегда хватало. На ужин они ели кур, которых сами выращивали, а осенью закалывали свинью. Когда ему исполнилось восемь лет, забой кур стал его обязанностью. Он укладывал курицу на пенек и отрубал ей голову топориком, а потом наваливался всем телом на дергающуюся птицу, чтобы она не вырвалась и не побежала по двору. Став чуть старше, Фрэнк научился сворачивать куриную шею одним движением руки.
Ну и конечно – куда денешься? – приходилось выгребать навоз, кормить свиней, принимать роды у коров и кастрировать быков. Из этого и состоит жизнь на ферме. Зато выработавшееся с годами совершенно непробиваемое безразличие к мерзости жизни помогло ему в первые десять лет службы в полиции. Он спокойно справлялся с грязной, монотонной и иногда совершенно бесполезной работой. И это очень понадобится ему теперь – в деле, за которое он взялся.
Закончив обед – он съел только крекеры, подававшиеся к чили, Фрэнк сел в машину. Съехав с Мейн-стрит, увидел «студгородок» – несколько приземистых низких зданий из шлакоблоков, окруженных высокой оградой из армированной колючей проволоки. Здесь перевоспитывались три сотни несовершеннолетних нарушителей закона. Для большинства из них это заведение было промежуточной ступенью перед «выпуском» в расположенную рядом тюрьму усиленного режима.
В административном корпусе, пройдя через арочный металлодетектор, Бер забрал пропуск. Брукингс сдержал слово – уже был готов. Оттуда его направили в некий корпус, где на входе еще раз проверили – теперь уже ручным металлодетектором, подвергли личному досмотру и, наконец, провели в комнату для встреч. Кофе ему никто не предложил. В холлах стояли упаковочные коробки, которые непрерывно снующие туда-сюда секретари постепенно заполняли папками. Сыщик вспомнил, что через несколько недель учреждение должно переехать в новый комплекс на Герл-скул-роуд. Через десять минут охранник в форме цвета оконной замазки ввел в комнату коротко стриженного молодого человека лет семнадцати от роду.
– Микки, спасибо, что согласился встретиться со мной.
– Можно Майк, – сказал он спокойно, протягивая узкую ладошку. – О чем разговор?
– О краденых велосипедах.
– Я этим, как видите, больше не занимаюсь… – Хэндли развел руками. – Через пару месяцев я выхожу и начинаю новую жизнь.
Говорил он серьезно, не лез из кожи вон, чтобы собеседник ему поверил. Со слов Коттрела Бер представлял себе закоренелого фиксатого бандюгу, которого придется ломать, поэтому был немало удивлен, увидев парнишку с интеллигентными манерами. Иногда первый срок идет оступившимся на пользу.






