Старинная Мерсия вновь в твоих руках, ты имеешь больше земель и занимаешь более высокое положение, чем когда-либо, и мы искренне желаем крепить наше дружество.
Он встал, ненадолго скрылся в сумраке справа от очага и воротился к столу, держа в руках длинный меч в черных кожаных ножнах, окованных золотом. Выдернув меч из ножен, Эйрик положил его перед гостем, который широко раскрыл глаза и осторожно провел пальцами по блестящей стали.
— Прими этот дар, — сказал Эйрик, садясь, — и прости, что мы не призвали тебя раньше, нам кажется, тебе лучше не появляться прилюдно в нашем обществе. И я уверен, ты поймешь причину, если услышишь, что мы последуем твоему совету и прикажем убить Ухтреда, но не сейчас, и сделаешь это не ты и не твои люди. — Он помолчал и добавил: — Однако ж у такого человека, как Ухтред, наверняка есть и другие враги?..
— А то, — рассеянно обронил Эдрик, не отрывая взгляда от меча.
— Пусть пройдет месяц-другой, — продолжал Эйрик. — А ты пока подумаешь, как это осуществить…
Эдрик кивнул, спрятал меч в ножны и опять положил на стол.
— Теперь давай обсудим кое-что еще, — снова заговорил Эйрик. — Восточная Англия покуда не в наших руках, Лондон тоже. Я возглавлю поход на Ульвкеля, Кнут же выступит на Лондон — вместе с тобой?
Эдрик опять кивнул. А ярл, выдержав короткую паузу, добавил:
— И тут, естественно, возникает вопрос об Адальрадовом сыне Эдмунде: если народ говорит правду и Железнобокий пробился к отцу, то он способен причинить нам много вреда.
— Верно, — кивнул Эдрик.
— Ты Эдмунда знаешь?
— Да.
На сей раз ярл не удовлетворился односложным ответом.
— Так как, в сущности, ты человек Адальрада?
Воцарилась тишина. Эдрик явно растерялся. Кнут поднял глаза, но спокойно продолжил трапезу, Эдрик же аккуратно отставил кубок, обхватил ладонью меч, словно опасаясь, что он исчезнет, и устремил невидящий взгляд на Геста. Эйрик пришел на помощь:
—
Раньше
ты был человеком Адальрада.
— Верно. Раньше.
— Сумеешь стать им вновь?
Опять тишина. Впервые за все время гость улыбнулся:
— Да.
— Несмотря на плохие отношения с Эдмундом?
Улыбка стала еще шире.
— У Эдмунда и с отцом отношения не сказать чтобы хорошие, хотя сейчас они заодно.
— Значит, ты сумеешь пробраться в город, предать свою жизнь в руки Адальрада и снова завоевать его доверие, и не только его, но и Эдмунда Железнобокого?
— Сумею, — отвечал Эдрик Стреона.
— Я тебе верю, — сказал Эйрик.






