Восточная Англия
По дороге в Ноттингем Хавард был неразговорчив, однако лицо его приобрело естественный сероватый цвет, ел он все лучше, мог гулять по улицам и даже немного охотился с Митотином в дубовых и буковых лесах вокруг города. Как-то раз, когда вдвоем с Гестом отправился в леса, он придержал лошадь и смущенно и торжественно объявил, что пришло время поблагодарить исландца за спасение его жизни, и добавил, что теперь все между ними полностью решено, они квиты.
Прозвучали эти слова так, будто дружеству их пришел конец и надобно восстановить его, на более сложных условиях.
— Твоя рана как-никак заживает, — сказал Гест, — моя же по-прежнему открыта.
Хавард надолго задумался, потом заметил:
— Ты крещен.
Гест с любопытством посмотрел на него:
— Ты тоже хочешь принять крещение?
— Может быть, — проговорил Хавард и добавил, что с некоторых пор начал удивляться, почему отец с матерью не окрестили детей, когда сами приняли веру, что вообще-то вполне в духе Ингольва, он ведь никогда не умел выбрать надежную позицию. Потом стал рассказывать, что видел, лежа в горячке, бредовые картины, совершенно ему непонятные: они с Гестом скакали берегом Мера на юг, высылая вперед Митотина, а тот всякий раз возвращался с предметами, совершенно не поддающимися истолкованию, — то принес человечью голову, похожую вроде бы на хладирского ярла, то змею, что грызла его, Хавардово, сердце, то шкурку выдры, которая в детстве служила ему игрушкой, а теперь оказалась продернута сквозь носы всех братьев, точно этакое здоровенное бычье кольцо, все они сидели за столом в Хове, как скотина на привязи, Ингольв в полусне на почетном сиденье.
— Думаешь, я таки умру? — спросил Хавард.
— Нет, — ответил Гест. — В это я вообще не верю. Но почему ты сказал, что хочешь креститься?
— Не знаю, я ведь и не боялся.
— Значит, ты веруешь в Бога Отца и в Белого Христа?
— А ты?
— Я верую, — сказал Гест, правда чуть помедлив. — После того, что было в Йорвике, я знаю, что сила Божия беспредельна, раз Он способен воспользоваться даже столь безбожными людьми, как Эйрик и конунг Кнут, то Он везде и во всем, независимо от того, видим мы Его или нет.
Хавард улыбнулся:
— Опять ты говоришь о другом, будто не желаешь истолковать мои видения.
— Верно, — кивнул Гест, — не могу я их истолковать.
В середине зимы произошли два события, которые вновь изменили отношение Геста к ярлу. Они стояли на подъемном мосту, который соединял замок с дорогой, ведущей к мосту через Трент; оттуда открывался вид на город и на замерзшие земли на западе. На башне запела труба, и на площадь перед ними вылетел конный отряд — Эдрик Стреона со своими людьми.






