ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аннотация: Герой обнаруживает у себя особые способности, что с ними делать дальше, и как повлияют они на дальнейшую жизнь? Попытка Дмитрий Миронов Глава 1 "- Рукоять меча удобно легла в ладонь. Широкое лезвие отливало хищным блеском, показывая, что оружие познало вкус крови. Роллан закрутил клинок в воздухе, проверяя его баланс, и почувствовал, как оружие затрепетало в руке, ведя кисть в сторону пригнувшегося противника…" Я зевнул. Остановил текст, и потер глаза. Очередная псевдобоевая муть. Надо же, еще один проверяльщик баланса нашелся! Видимо, даже не стоит интересоваться – а держал-ли автор в руках не то, что меч, а хотя бы настоящий кинжал… Кто там у нас в авторах?.. – А, вот ты где!.. Нет. Не знаю. Имя ни о чем не говорит. Явно читать дальше не стоит. Раз не тянет, то и не нужно. Когда попадается что-нибудь стоящее, то оторваться от чтения всегда стоит больших трудов. А здесь не только оторваться, а даже продолжать не очень… Хотя, как знать, может быть, я вовсе не такой – уж ценитель изящной словесности, каким себе кажусь?! Несмотря на многие и многие прочитанные книги самых разных авторов, увы, меня интересует всего лишь несколько жанров… Первое место по праву занимает фантастика. Скорее всего, именно благодаря ей, я получил "широкие, но бессистемные" – как выразился мой отец, знания. Вернее будет сказать – не знания, а представление о самых разных вещах, на которые в обычных житейских обстоятельствах мое внимание никогда бы не обратилось. Однако этот факт естественным образом вытекает из самой сути книгочейства. Мимоходом подобранные сведения закрепляются в мозгу самостоятельно, не требуя ни зазубривания, ни заучивания. Каждый может привести массу примеров из своего читательского опыта. Ну ладно. Надо бы чайку, что-ли, и может быть, чего посущественнее. Я поднялся от монитора и направился на кухню. Сзади сипло мявкнул Барс, привычно предположивший скорое откры

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не став пристально разглядывать "отходы" производства, я быстро завернул всё в мешок и выкинул в мусорное ведро. Туда же последовали и перчатки, в которых проводилась экзекуция.

К моему удивлению, на протяжении всего действа кот не выразил ни малейшего протеста, хотя в некоторых, особо чувствительных моментах он слегка подергивался. Я внимательно прислушался к его дыханию, вроде бы никаких изменений не произошло,

Барс оставался в таком – же состоянии, как и прежде, лежа неподвижно на диване, только весь он был как -будто облит водой, влажная шерсть была прилеплена к коже, и было странно видеть его худое, вытянувшееся тело.

Следовало как можно быстрее взять очередной тайм-аут. У меня по-прежнему дрожали руки, однако намного сильнее, чем десять минут назад, (именно столько понадобилось для окончания всего действа). Лицо было мокрым от пота, и слегка подташнивало.

Когда-то, будучи в армейском госпитале, я напросился в качестве наблюдателя на операцию по исправлению косоглазия, которую проводил мой лечащий врач Зейналов. Это было глазное отделение военного госпиталя, и узнав, что я радиотелеграфист, Зейналов попросил меня перепечатать на машинке его рукопись нескольких глав к кандидатской диссертации, как я понял. За то, что я в течение месяца ломал себе голову, пытаясь расшифровывать его специфически "врачебный" почерк, усложненный обилием латинских терминов, он продлил мое содержание в госпитале, несмотря на то, что я был уже практически здоров. Откровенно говоря, в часть возвращаться мне очень не хотелось, и я делал все, чтобы как можно дольше задержаться в госпитале.

Поэтому, когда я узнал о том, что предстоит плановая операция и попросился присутствовать на ней, ему было трудно отказать мне, однако он сразу предупредил меня, чтобы я не приближался к операционному столу, и как только почувствую шум в ушах и головокружение, чтобы сел на стул и не смотрел на операционное поле.

Он был прав. Когда я впервые увидел, как входит игла прямо в глазное яблоко, я почувствовал, что сейчас я упаду в обморок. Все, как он говорил – и шум в ушах, и звездочки в глазах, поэтому пришлось быстро отвести взгляд на кафельный пол, и добрых пять минут приходить в себя.

Однако примерно через двадцать минут я отрешился от восприятия операционного поля, как части живого человека, и начал наблюдать за действиями хирурга отрешенно, как будто все его манипуляции происходят на муляже. Вот и сейчас я ощущал знакомый шум в ушах, подташнивание и легкие звездочки перед глазами, что по опыту являлось преддверием обморока. Я отнюдь не считал себя кисейной барышней, однако знал по книгам, что многие мужики не могут вынести вида открытой раны с кровью, и отключаются.