ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Великое счастье и мучение настоящей любви заложено в природе человека. Но что делать, если избранник - не человек и в нем живет демон, алчущий крови? Жизнь Леа, обычной студентки, в один миг меняется,... Одержимые Таня Хайтманн ПРОЛОГ СРЕДИ НОЧИ Стеклянная входная дверь распахнулась и впустила в комнату поток ночной свежести, которая коснулся обнаженных плеч Леа. То была желанная прохлада, поскольку воздух в переполненном баре был удушлив и тяжел от табачного дыма. Кроме того, "Rose" [1] из запотевшего бокала уже и так сильно распалило Леа: щеки ее пылали, а по декольте неспешным зигзагом плыла капля пота, щекоча ложбинку между грудями. Леа вновь прижала горячие ладошки к обтянутому кожей сиденью, но прохладный материал не принес желанного облегчения. Хотя нельзя было сказать, что Леа находила жару неприятной. Множество людей толпились у барной стойки или сидели вплотную, невольно соприкасаясь плечами и спинами; монотонный гул голосов сливался с громкой клубной музыкой, все заливал неяркий свет, благодаря которому предметы казались мягкими и размытыми, - все это словно бы окутывало чувства Леа нежным бархатом. Через толпу пробиралась ее подруга, Надин, и девушка приветствовала ее доброжелательной улыбкой. Надин улыбнулась в ответ, но к Леа так и не подошла: похоже, ее внимание привлек мужчина, бурно веселившийся в компании друзей. Леа вытянула шею, чтобы лучше все разглядеть, и то, что открылось ее взору, заставило девушку ухмыльнуться: светловолосому мужчине, с наслаждением рассматривавшему Надин сантиметр за сантиметром, было от силы слегка за двадцать, а самой выдающейся деталью его внешности были широкие плечи. Нимало не смущаясь, Надин понюхала его шею, затем бросила на Леа многозначительный взгляд и провела кончиком языка по губам. Леа от души забавлялась дерзостью подруги, а Надин внезапно наклонилась и на самом деле лизнула кожу своей жертвы. Затем резко разве

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Леа ценила радушие и профессиональные знания профессора Каррьера, но было и кое-что еще, очаровывавшее ее: обычно она старалась соблюдать дистанцию по отношению к преподавателям, но профессор Каррьер с таким интересом относился к каждому из своих студентов, что устоять было невозможно. Поэтому Леа, отвечая на приветствие, заставила себя улыбнуться.

- Адам хорошо позаботился о вас? - спросил профессор, указывая на молчаливого мужчину, совсем недавно умудрившегося опрокинуть мир Леа вверх тормашками. Когда легкая улыбка на губах Леа начала таять, он понимающе кивнул. - Наверное, нет, насколько я его знаю. Мог бы и поиграть для юной леди на пианино, если разговоры ты считаешь излишними, - сказал он, уже обращаясь к молодому мужчине, по-прежнему сидевшему неподвижно. - Вы должны знать, что Адам - ужасный человек, дорогая Леа. Циник самого отвратительного толка. Он отлично подходит к здешнему климату. Вероятно, поэтому он уже так долго пользуется моим гостеприимством.

Что-то неуловимое в голосе профессора Каррьера заставляло предположить, что его критику по отношению к Адаму всерьез можно не принимать. Поэтому никто и не удивился, когда со стороны пианино донесся только негромкий смех, при звуках которого желудок Леа сделал совершенно невероятную мертвую петлю.

Группа расставила стулья полукругом перед камином. Завязалась дискуссия. Коллоквиум пытался осмыслить понятие романтизма, но еще больше каждый студент пытался добиться признания у профессора Каррьера. Точно так же, как и Леа, остальные великолепно подготовились к этому вечеру, который сам Каррьер называл "непринужденной беседой". В любом случае, все понимали, что каждый, кто не блеснет сегодня интеллектом, на следующее приглашение может не рассчитывать.

Леа давным-давно смирилась с тем, что никогда больше не переступит порог этого прекрасного дома. После встречи с Адамом ей слабо удавалось участвовать в полемике. Она по-прежнему была под властью притягательной силы, источаемой незнакомым мужчиной, а также была подавлена собственной жалкой неспособностью вызвать у него хотя бы малейший интерес к своей особе. Так и вышло: вместо того чтобы явить всем обширные познания в эпохе романтизма, она занималась исключительно тем, чтобы не забыть о дыхании. Ей не указали на дверь, заметив, что она является в дискуссии лишней, только потому, что в этом доме царила вежливость.

Случайно она поймала вопросительный взгляд Язны, которая, похоже, оправилась от очарования Адама, как только речь пошла об ее университетской карьере. Одними губами Язна спросила:

- Что случилось?

Но Леа только покачала головой. Она и сама этого не знала.

Где-то в глубине комнаты наматывал круги Адам.