Когда она ушла, он закрыл глаза, предварительно надев наушники, так что поток голосов землян сразу прервался.
«Вероятно, она права, — думал он. — И моя жизнь не кончена. Надеюсь, я преодолею и это».
Он вспомнил девушку из Флервиля и понадеялся, что попадет в госпиталь на Эсперансу, когда прекращение огня превратится в мир.
Табита остановилась перед зданием больницы, держа в руках взятый ею в комнате гравипояс. Силуэт здания враждебной громадой высился на фоне очертаний Грея.
Она вспомнила протесты, когда марчварден Холм рассредоточил все промышленные объекты, начиная военными и заканчивая медицинскими, когда возобновление битвы казалось неизбежным. Комментаторы указывали, что то, что эти меры не спасут от случайностей бомбардировки и слишком громоздки, если страхи окажутся напрасны.
«Мы делаем, что можем», — ворчал он и проводил свой проект в жизнь.
Это означало, что офицеры домашней охраны должны были ему повиноваться. Они знали, что действительно у него на уме.
Там, где она стояла, склон холма полого опускался, покрытый ковром смарагдинов, розовыми кустами и чашами Будды. С холма открывался ясный вид на город и сверкающий залив Фалькайн.
Маленькие, как будто ватные, облака колыхались под бормочущим ароматным ветром.
Она вдыхала в себя его прохладу.
После Экватории он казался просто целебным. Или должен был казаться. Она почувствовала удивительную пустоту внутри.
Зашелестели крылья. Рядом с ней опустился итрианин.
— Доброго полета тебе, Хилл, — сказал женский голос.
Табита моргнула. Кто это?
— Айат! Доброго тебе приземления!
«Как монотонен ее голос, как тускло ее оперение. Я не видела ее с того дня на острове.» Табита взяла в обе руки ее когтистую руку:
— Просто удивительно, дорогая! Как ты?
Голос Айат, ее поза и мембраны дали ответ. Табита обняла ее.
— Я искала тебя, — пробормотала Айат. — Я провела всю битву дома, а потом я пасла стада, я нуждалась в одиночестве, и мне сказали, что стране нужно мясо. — Она прильнула головой к животу Табиты. — Потом я освободилась и отправилась на поиски.
Табита все гладила и гладила ее по спине.
— Я узнала, где ты служишь, и о том, что ты говорила, будто собираешься остановиться в Грее во время отпуска, — продолжала Айат. Я ждала. Я расспрашивала в отелях. Сегодня мне сказали, что ты здесь и будешь позже. Я подумала, что ты можешь придти сюда, а попытка лучше, чем бесконечное ожидание.
— Что я могу сделать для тебя, подруга по цели, скажи мне.
— Это трудно. — Айат, не поднимая глаз, до боли вцепилась в руки Табиты. — Аринниан тоже здесь. Уже несколько дней он работает в штабе своего отца. Я искала его и. — Звук подавленного рыдания, хотя итриане не плачут.
Табита догадалась:
— Он тебя избегает?
— Да! Он пытается быть добрым. Это самое худшее, то, что он должен пытаться.






