ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чищенная версия от 4.02... Чужак 3 Игорь Дравин Пролог. Над замком клубился дым. Хорошо. Изуродованная требюшетами стена будто просила еще немного ее обрушить для удобного штурма. Три земляные насыпи, покрытые досками, упирались в ворота и пока еще не захваченную куртину. Обломки деревянных галерей лежали на стене и под стеной. Узелок на память. Только каменные машинкули. Легче сразу сделать, чем потом переделывать. Передо мной был чистый муравейник. Саперы наводили последний глянец. Скрытые за мантелетами и мускулями, они укрепляли вал и сколачивали последние помосты для толено. Подводили кабестанами к стене две осадные башни. Еще два-три дня, и башни подойдут вплотную. Пока с их стрелковых помостов энтузиасты ведут обстрел болтами защитников замка, не позволяя тем гулять по стенам и далее. Соревнуются с рассыпанными перед замком арбалетчиками, скрывающимися за штурмовыми щитами и большими павезами. Энтузиастам легче. Им сверху видно все. Тяжелые башни, зараза. Да еще на горку их поднимать. Пока такую двадцатиметровую многотонную махину затащишь, семь потов сойдет. А вот когда осадные башни подойдут, тогда и можно будет спокойно оказаться на стене. Три дня назад был уничтожен последний онагр осажденных, и теперь ничем, кроме болтов, они не могли обстреливать нашу осадную технику. А что такое болт против двадцатисантиметрового бревна, покрытого мокрой бычьей шкурой? Комариный укус. Опять узелок на память. Никаких онагров, только требюшеты и баллисты будут у меня в замке. Чтобы работали на дальней дистанции. Ну и стрелометы на стенах и башнях. Ладно, и парочка онагров. Я сегодня добрый. Может быть. Все суетились, работали, один я командовал. Вот очередной выстрел баллисты заставил пригнуться пару осажденных смельчаков с емкостью в руках. Следующий мимо цели не прошел. Здорово кувыркнулся один со

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Многие основывают свои школы, но получается только у единиц.

– Знаю. Спасибо Вам, – улыбнулся я.

Я встал с кресла и развернулся к двери.

– Постой, сын мой, – замялся святоша. – Я провожу тебя.

– У меня есть к тебе вопрос, – церковник выскочил из-за стола и подошел ко мне.

– Спрашивайте, отец Карит, – сказал я.

Я открыл дверь, пригласил парня на выход и начал выдвижение.

– Скажите, барон, – он искоса посмотрел на меня, не переставая перебирать ногами, – а в Вашем владении есть церковь?

– Понятия не имею, – честно ответил я, – я там никогда не был.

– И Вы отправляетесь в пограничье, не будучи местным жителем? – изумился клирик.

– Да, – ответил я.

– Вы смелый человек, барон, – задумчиво сказал святоша, – и Вы уверены в своих силах.

– Жизнь такая, – усмехнулся я.

– Согласен, – кивнул клирик. – Вот что, барон.

Церковник остановился около двери храма и задумался.

– Знаете что? – он замялся.

– Отец Карит, – улыбнулся я.

– Ладно, – клирик тряхнул головой, – если Вы обнаружите, что церкви в Вашем владении нет, и решите ее построить, то не могли бы Вы прислать сообщение для меня?

– Зачем Вам это? – удивился я.

– Просто сообщите, – улыбнулся церковник. – Вас это не затруднит?

– Нет. Договорились, – согласился я.

Я все понял: и у этого в голове бродит романтика подземелий, пограничья и так далее. Княжество благополучное. Слуги Проклятого здесь есть наверняка, но шифруются почище всяких Штирлицев. Скучно молодому парню. Клирики Белгора через одного такие.

– Спасите!

Раздавшийся с улицы дикий крик стер мою улыбку и заставил выскочить за дверь. М-да. Мне нужно отказаться от своих барских привычек. Здесь не Белгор, дом герцога Ланда в Диоре или Бренн, где ни один ночник не смел даже помыслить украсть что-то у меня. Бугай и Видур четко держали линию криминальной партии в городе, а насчет их знакомого, так вообще никому и ничего. Картина Сурикова. На брусчатке площади лежит мастеровой. Вернее, человек в одежде мастерового. Поставив копыто на его грудь, довольный Пушок наверняка думает о том, как незаметно для меня убить бедолагу и куда спрятать тело. Столько мяса он сразу не съест. Второй ночник лежит поодаль и вспоминает, как нужно дышать.

– Создатель! – чуть не оглушил меня своим воплем святоша.

– Нет, отец Карит, не Создатель. Это мой конь. Боевой конь. Зря воры пытались увести его вместе с заводным. Пушок, – окликнул я хулигана, – я все вижу.

Гримаса разочарования на морде драка и фырканье. Пушок развернулся ко мне, при этом совершенно случайно наступив копытом на пах неудачнику. Раздался очередной вопль. Потом утробное бульканье и тишина. Ночник потерял сознание от боли.

– Отец Карит, я запомнил Вашу просьбу, – сказал я.

Склонив голову перед ошарашенным церковником, я шустро сбежал по лестнице.