Он никогда не называет меня женой, всегда — крошкой и хочет видеть во мне вечную девочку. Я узнала о его тайном желании, когда он разглядывал мое нижнее белье, которым я так гордилась. Он решил, что оно слишком взрослое для меня. Да, этого он хотел — видеть во мне маленькую девочку, воспитанную в монастырской школе, внешне целомудренную, но пылающую страстью; она должна быть распутной, ненасытной, как он сам…
Если бы он знал И он узнает, потому что я пишу обо всех этих мелких событиях, которые позволили мне постепенно созреть и которым я обязана своей теперешней искушенностью во всем, что интересует моего мужа.
Если бы он мог догадаться о желаниях, которые переполняли меня с детства. В том возрасте, когда другие девочки все еще играют в куклы, мое тело жаждало живой игрушки, которая позабавлялась бы с моей формирующейся грудью. Желание дружбы, невинной любви, на которую способны лишь девочки, переросло в жажду близкого телесного контакта с моими подругами — страсть, которую я пыталась удовлетворить сначала знаками внимания, потом нежными письмами и, наконец, поцелуями и ласками…
Это желание долго оставалось во мне тайным. Оно едва пробудилось и переросло в чувственность благодаря определенным событиям, которые происходили вокруг меня. Мой отец, бургомистр, был мягким человеком, а моя красивая мать крепкой рукой вела хозяйство с опытом, который создал голландским домохозяйкам такую великолепную репутацию. У нас были отличная повариха, две молодые пухленькие служанки и садовник, который также выполнял обязанности слуги и кучера. Этот мужчина по имени Клаас всегда дарил мне свежие красивые цветы, искал для меня клубнику, потому что знал, как я ее люблю. В плохую погоду я укрывалась в оранжерее. Никогда не забуду ее теплый, свежий воздух, ее покой, сладковатый аромат цветов, смешанный с горьковатым запахом земли. Обычно я сидела спокойно в углу и играла в магазин, покупая и продавая листья и ягоды, или же готовила еду для своей куклы, сделанной из цветочных лепестков и нарезанных стеблей. Однажды — меня не было видно за листвой — я увидела, как Клаас пинком открыл дверь и пытался затащить в оранжерею Анти, одну из молодых служанок. "Тише, не шуми, Я лишь хочу дать тебе пару цветов для твоей комнаты, глупышка", — зашипёл он, толкая девушку, пышное тело которой выпирало из тесного корсажа, а ее короткая тесная юбка показывала, что под ней ничего не надето. Ее голые руки были молочно-белые и пухлые, такие же у нее были и ноги, волнующие, обутые в новые черные деревянные туфли. Вообще Анти не была робкой. Часто я видела, как она флиртует с парнями в городе, и когда она отказывалась входить в оранжерею, я могла лишь предположить, что она боится, как бы мой отец ее не увидел. Клаас срезал пару роз и подал их ей.






