ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бывает так, что, когда привычная жизнь рушится, неожиданно появляется не только новый выход из ситуации, но за этим выходом — целый новый мир. И в нём человек может найти новый смысл своей жизни, новы... Исход Андрей Круз Москва 14 июня 2005 года, 16:53 Звонок мобильного был отключён, и аппарат запульсировал в нагрудном кармане моего пиджака в приступе вибрации, как попавший в паутину шмель. Чертыхнувшись, я выловил его оттуда, посмотрел на засветившийся экранчик, где мигала надпись «Zimin». Ага, давно не виделись, прямо соскучиться успел. Я ткнул большим пальцем в кнопочку приёма и поднёс телефон к уху: — Слушаю вас, Леонид Сергеевич. Голос мой прозвучат не то чтобы очень вежливо — скорее напротив. Для вежливости поводов не было. — Андрей Алексеевич, вы уже далеко отъехали? — донеслось из трубки. — Нет, ещё недалеко. А что? — слегка настороженно ответил я. Продолжать процесс общения никак не хотелось. А ему, кажется, наоборот: — Мы с вами сейчас могли бы снова встретиться? Выматериться мне удалось совершенно беззвучно, и при этом я даже удержался, чтобы конкретно не послать собеседника по известному адресу. Выдержка! — А мы недостаточно ещё навстречались? — осторожно спросил я, переведя дух. — На мой взгляд, так на год вперёд хватило общения. Пообщались мы сегодня действительно здорово, причём совсем недавно. Только что, если уж быть точным. Общались не только с самим Зиминым, а с пришедшими с ним каким-то до невероятности молодым и мутным «важняком» из Центрального следственного управления, имени которого я так и не запомнил, и молодым мордатым юристом Федей, много хамившим и изображавшим из себя то ли генерального прокурора, то ли вора в законе. Разговор часто переходил на повышенные тона, Зимин тихо посмеивался и пытался навести порядок за столом, потому что юрист Федя, чувствуя себя в безопасности за двумя ментами, много кричал, угрожал, в конце концов сведя и бе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А если, скажем, кубинцы ударят по высотам с севера? Откуда никто не ждёт нападения? По тайному соглашению с техасцами?

А техасцы договорятся с европейцами, которые тоже гоняют здесь конвои, и общими усилиями они примут под ответственность Проход, оборудуют на высотах свои опорные пункты. Заминируют ущелье окончательно, поставят миномёты, пристреляют ориентиры, может быть — взорвут склоны, где получится. И всё: у банд останутся лишь тропы, по которым много на свою сторону не унесёшь, а риск даже не удвоится, а удесятерится. Как результат — экономика налётов пошатнется. Многократное повышение риска вкупе с многократным понижением доходов — оно кому надо? А кубинцев не просто пропустят, но ещё и провезут в таком случае с почётом. Одним выстрелом — двух зайцев. Дело за малым — всё это сделать. Как говорится, «у нас всё есть, осталось слямзить и принесть».

Сначала надо бы договориться и со Штабом группировки, и с кубинскими военными. А потом с их общим решением идти к техасцам. И при этом ещё и засветить себя — мол, вот он я, агент Русской Армии, а девушка моя, которую вы женой считаете, вовсе даже агент кубинский. Мы просто так устроились у вас замечательно, вы уж не серчайте. Но в любом случае сначала надо с Бонитой поговорить.

Собрал я быстренько G3 горемычную, только прицел отдельно отложил. Винтовку поставил в стойку рядом с новенькой G36, вроде как — а тут у нас продукция компании «Хеклер унд Кох», извольте знакомиться, — и ценник подвесил. Налетай.

Когда я открыл дверь в квартиру, меня окутало запахом специй и жареного мяса. Вот так, меня ещё и кормить будут. Никуда отсюда не уйду. Бонита стояла у плиты, отчаянно помешивая деревянной ложкой нечто шипящее в сковороде. Рядом, на круглой деревянной доске, лежала маленькая стопка тортилий. Полотенце она уже сменила на тонкий халат, который, правда, запахнуть не догадалась. Уже прогресс. Ещё пара часов, и она добавит к нему трусики, а к вечеру завяжет пояс. А бюстгальтеров у неё отродясь не водилось — не та грудь, чтобы её так унижать.

— А что там в сковородке? — залюбопытствовал я.

— Фахитас. Будешь?

— Спрашиваешь! — чуть не подскочил я от радости.

— Уже готово. Собиралась тебя звать.

Я быстренько побежал в ванную отмывать руки от ружейной смазки. Проголодался, оказывается. Пока мылся — тортильи переместились на стол, и туда же бухнулась сковорода с шипящей смесью мяса, лука, чеснока, сладкого перца, томатов, чили и острого перца ялапено. Рядом красовались розетки с гуакамоле, тёртым сыром и сметаной, называемой тут на французский манер «крем фраше». Кушать подано, резвись — не хочу.

— Mi Amor, ты просто мысли читаешь.

— Мысли о еде у тебя даже читать не надо, — отвергла она с ходу мою идею. — Да и читать их скучно — ты лучше о другом думай, о чём читать интересно.