ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мальчишки собрали дров и разожгли костры вокруг рабочего места Конора, где он возился с деталями двигателя, банками со смазкой, заводными рукоятками, пружинами, клапанами, рулонами простого, непропитанного муслина, мотками проволоки, котелками с клеем, жесткой коричневой бумагой и странным, изогнутым пропеллером.

Медленно, но верно из небытия возникал аэроплан.

Вожак, откликающийся на мало подходящее ему прозвище Дядя, проявил удивительную способность к механике и оказался бесценным помощником, когда требовалось принести тот или иной инструмент. Он даже нередко предугадывал, какой именно инструмент понадобится!

— Мне нужен гаечный ключ, Дядя. Среднего калибра.

— А по-моему, мелкого, Летчик.

Конечно, Дядя оказался прав и на радостях позволил себе покурить.

Конор принялся объяснять суть своих инноваций — это помогало не думать о родных.

— Паровой двигатель слишком тяжел для аэроплана. Чтобы поднять паровой двигатель, нужен еще более крупный паровой двигатель. Поэтому Виктор, мой учитель, советовал установить небольшой газовый двигатель или бензиновый, который лучше, но все еще слишком тяжел. Но потом я вспомнил об алюминии.

— Это, что ли, тот, который такой же редкий, как золото?

— Был. Пятьдесят лет назад его было так трудно производить, что алюминиевые бруски демонстрировали на выставках. Однако теперь благодаря процессу Байера

[102]

он если не широко распространен, то по крайней мере доступен. Поэтому у меня картер двигателя и «водяная рубашка» полностью сделаны из алюминия. Этот двигатель достаточно легкий, чтобы поднять себя и аэроплан. В воздухе он даст мне по крайней мере десять лошадиных сил.

— Так вы надеетесь, — заявил юный Дядя.

— Действительно надеюсь. И вот что, Дядя…

— Да, Летчик?

— Мне неприятно говорить об этом, но от тебя жутко несет. Ты что, никогда не моешься?

Дядя загасил сигарету о подошву ботинка.

— Не-а, Летчик. Что касается мытья, я как египтянин. Это вредно для души.

Когда взошло солнце нового дня, пятеро тружеников сгрудились вокруг жаровни с котелком шоколада. Все были измотаны до предела, но уходить никто не хотел. В разгар утра маленький отряд восстановил свои ряды — парни, покинувшие их прошлой ночью, вернулись, чтобы не упустить шанс стать счастливыми свидетелями полета.

— Идите по мосту и убирайте все мало-мальски большие камни. Мне нужна ровная взлетная полоса.

Задача была нетрудная, и Дядя отрядил выполнять ее самых медлительных ребят.

— Просить этих дурней помогать с механизмами бесполезно, — заявил он. — А убирать камни — дело как раз по ним: нужно лишь глядеть в оба да иметь сильную спину. Каждые десять минут я повторяю им, что они герои.

Конор кивнул преувеличенно серьезно. Дядя был определенно незаменим.