ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Москва - Ленинград, 1929 год. Государственное издательство.Роман создавался в годы наивысшего подъема чартизма - наряду с другими шедеврами английского критического реализма. Роман выделяется особенно... Часть первая Глава I. Домби и Сынъ Домби сидѣлъ въ углу закрытой комнаты въ большихъ креслахъ подлѣ постели, a сынъ, тепло закутанный, лежалъ въ плетеной корзинкѣ, осторожно поставленной на софѣ, подлѣ камина, передъ самымъ огнемъ. Домби-отцу было около сорока восьми лѣтъ; сыну — около сорока восьми минутъ. Домби былъ немножко плѣшивъ, немножко красенъ, мужчина вообще очень статный и красивый, хотя слишкомъ суровый и величавый. Сынъ былъ совершенно плѣшивъ, совершенно красенъ, ребенокъ, нечего сказать, прелестный и милый, хотя немножко сплюснутый и съ пятнами на тѣлѣ. Время и родная сестра его забота — эти безжалостные близнецы, безъ разбору опустошающіе свои человѣческія владѣнія — уже проложили на челѣ Домби нѣсколько роковыхъ замѣтокъ, какъ на деревѣ, назначенномъ для срубки; лицо сына было исковеркано множествомъ небольшихъ складокъ, но коварное время тупой стороной своей гуляющей косы готовилось выравнять и выгладить для себя новое поле, чтобы впослѣдствіи проводить по немъ глубокія борозды. Домби отъ полноты душевнаго наслажденія самодовольно побрякивалъ золотою часовою цѣпочкой, свѣсившейся изъ-подъ синяго фрака, котораго пуговицы, при слабыхъ лучахъ разведеннаго огня, свѣтились какимъ-то фосфорическимъ блескомъ. Сынъ лежалъ въ своей люлькѣ съ поднятыми маленькими кулаками, какъ будто вызывая на бой самоуправную судьбу, подарившую его неожиданнымъ событіемъ. — Домъ нашъ съ этихъ поръ, м-сь Домби, — сказаль м-ръ Домби, — не по имени только, a на дѣлѣ будетъ опять: Домби и Сынъ, Домби и Сынъ! И эти слова имѣли на родильницу такое успокоительное дѣйствіе, что м-ръ Домби противъ обыкновенія пришелъ въ трогательное умиленіе и рѣшился, хотя не безъ нѣкотораго колебан

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На морскомъ берегу часто гуляютъ сѣдой джентльменъ и молодая леди. Съ ними, или подлѣ нихъ, двое дѣтей: мальчикъ и дѣвочка. Старая собака — неразлучный ихъ спутникъ.

Сѣдой джентльменъ гуляетъ съ мальчикомъ, разговариваетъ съ нимъ, помогаетъ ему играть, ухаживаетъ за нимъ, караулитъ его, какъ если бы въ немъ заключалась главная цѣль его жизни. Если мальчикъ задумчивъ, старикъ тоже. Иногда ребенокъ сидитъ подлѣ него, смотритъ ему въ глаза и распрашиваетъ; сѣдой джентльменъ беретъ маленькую ручку, любуется и забываетъ отвѣчать. Тогда мальчикъ говоритъ:

— Что, дѣдушка? неужели я такъ похожъ на моего бѣднаго маленькаго дядю?

— Да, Павелъ. Но твой дядюшка былъ слабъ, a ты очень силенъ.

— О, да, я очень силенъ.

— И онъ лежалъ въ маленькой постели на этомъ берегу, a ты умѣешь бѣгать.

И въ доказательство своего умѣнья, мальчикъ прыгаетъ, рѣзвится, бѣгаетъ и ускользаетъ отъ объятій старика, который его догоняетъ.

Но никто, кромѣ Флоренсы, не знаетъ, до какой степени простирается привязанность старика къ ея дѣвочкѣ. Есть между ними какая-то таинственная связь, которую чувствуетъ даже само дитя. Онъ лелѣетъ ее на своей груди, прижимаетъ къ сердцу, не можетъ равнодушно видѣть ни малѣйшаго облачка на ея лицѣ, не можетъ вынести ея отсутствія ни на одну минуту. Случается, онъ встаетъ иной разъ въ глухую полночь и на цыпочкахъ подкрадывается къ ея постели, чтобы посмотрѣть, спокойно ли дитя. Ему нравится, когда она сама поутру вбѣгаетъ въ его спальню и будитъ его своей маленькой ручкой. Его безпрестанно тревожитъ мысль, — ошибочная мысль, что за этимъ ребенкомъ ухаживаютъ не такъ, какъ бы слѣдовало. Однимъ словомъ, сѣдой джентльменъ влюбленъ въ нее всѣми силами, всѣми способностями своей души. Часто они играютъ и бесѣдуютъ одни, и ребенокъ спрашиваетъ по временамъ:

И м-ръ Тутсъ съ помощью своей трубки, чуднымъ образомъ приспособленной къ ораторскимъ эфектамъ, придаетъ такую торжественность сентенціи своей жены, что капитанъ, въ чаду изступленнаго восторга, бросаетъ на воздухъ свою лощеную шляпу и провозглашаетъ густымъ басомъ:

— Соломонъ Гильсъ, мужъ совѣта и разума, старый мой товарищъ! помнишь ты исторію Виттингтона, великаго лордъ-мера въ городѣ Лондонѣ?

— Помню, другъ мой, очень помню, — отвѣчаетъ старый инструментальный мастеръ.

— Такъ вотъ что я намѣренъ сказать, старый мой товарищъ, — говоритъ капитанъ, облокачиваясь на стулъ и настраивая горло къ гармоническимъ аккордамъ, — я пропою теперь отъ начала до конца балладу "О похожденіяхъ любезной Пегги", a вы оба, други мои, держитесь крѣпче и подтягивайте хоромъ!

* * *

Другое вино старѣетъ въ душномъ погребѣ подобно знаменитой мадерѣ, достославно окончившей свой вѣкъ, густая паутина съ пылью и пескомъ караулитъ новыя бутылки.

Прекрасные осенніе дни.