Но все сказали, что это слишком по-панковски, а панк-рок в то время был в моде. Мне нужно было что-то более рок-н-рольное, и Сикс (Six — шесть) было то, что надо. Поэтому я решил, что какой-то сёрфер, играющий панк-рок, не заслуживает такого крутого имени, и вскоре я подал заявление о том, чтобы официально сменить имя на Никки Сикс (Nikki Sixx). Это было похоже на похищение его души, потому что годы спустя люди будут подходить ко мне и говорить: “Никки, чувак, помнишь меня, я из Индианы?” Я отвечал, что никогда не был в Индиане, а они говорили: “Да ладно, мужик, я видел тебя с «John and Тhe Nightriders».”
Как-то во время тура «Girls, Girls, Girls», переключая каналы телевизора в гостиничном номере, я увидел на экране странного суб’екта с землистым цветом кожи и длинными волосами, у которого брали интервью. Услышав слова: “Он — дьявол!”, я остановился, чтобы посмотреть. Далее последовали бессвязные разглагольствования: “Он взял мое имя, высосал мою душу и продал её всем вам — я был настоящим Никки Сиксом (Nikki Syxx). А он использует мое имя, чтобы распространять слово Сатаны.” Никки Сикс (Nikki Syxx), или Джон, как его теперь звали (здесь уместно упомянуть, что Джон (Иоанн) — это святой из нового завета, который возвещал о конце света), стал заново рожденным христианином.
ЭНДЖИ УБЕДИЛА МЕНЯ ПЕРЕЕХАТЬ к музыкантам, которые жили позади цветочного магазина, напротив Халливуд Хай Скул (Hollywood High School). Там была масса желающих стать рок-звёздами, они заполонили весь дом: спали в ванне, на крыльце, за диванными подушками. Но однажды кто-то из них сжег это место дотла. Я возвращался с работы и обнаружил толпу любопытных студентов вокруг тлеющего дома. Со своим басом в руке — я всегда брал его с собой на случай, если кто-то вздумает его украсть — я вбежал внутрь, чтобы посмотреть, нельзя ли спасти что-нибудь ещё из моих вещей. Я заметил, что пианино, взятое в аренду одним парнем, который поехал навестить своих родителей, всё ещё стояло целёхонькое, так что я выволок его из дома. Поблизости, на Хайлэнд Авеню (Highland Avenue), был музыкальной магазин, куда я и продал его за сто долларов.
Энджи позволила мне переехать с нею в Бичвуд Каньон (Beachwood Canyon), где я зависал целыми днями, слушая ее пластинки и крася свои волосы в разные цвета, в то время как она добывала для нас деньги, работая секретаршей. Я больше не думал о пианино до тех пор, пока шесть месяцев спустя в дверях нашего дома не появились двое полицейских, разыскивающих парня по имени Фрэнк Феранна, который украл пианино. Я сказал им, что не знаю никого с таким именем.
Когда Лиззи и я пытались создать нашу собственную группу, я приехал с Энджи на Редондо Бич (Redondo Beach), где она репетировала со своей группой.






